Азия в The Military Balance 2026

Доклад The Military Balance 2026 от IISS

Китай продолжал расширять возможности вооружённых сил и действовать активнее за пределами своих прибрежных вод. Северная Корея совершенствовала ядерные силы и средства доставки. Япония, Южная Корея, Тайвань и Австралия ускоряли закупки дальнобойных систем. Индия и Пакистан пережили наиболее серьёзное военное столкновение за десятилетия, а на границе Таиланда и Камбоджи произошла ещё одна, менее масштабная, но показательная эскалация.

Главное изменение состоит в том, что государства региона всё меньше рассчитывают исключительно на численность армий и всё больше инвестируют в дальние удары, спутниковую разведку, противоракетную оборону, беспилотные системы, подводные лодки и устойчивость военной промышленности. Вооружённые силы Азии постепенно превращаются из преимущественно территориальных армий в сложные многосредные структуры, способные обнаруживать цели на большом расстоянии, обмениваться информацией между видами войск и наносить удары, не входя в непосредственное соприкосновение с противником.

Масштаб происходящего виден по расходам. Совокупные оборонные бюджеты Азии в 2025 году достигли 573 млрд долларов, увеличившись в реальном выражении на 5,7%. Годом ранее рост составлял 5,5%. Однако без Китая показатель был бы заметно скромнее — 3,7%.

На Китай пришлось почти 44% военных расходов региона против 39% в 2017 году. Пять крупнейших бюджетов выглядели следующим образом:

• Китай — 251,3 млрд долларов;
• Индия — 78,3 млрд;
• Япония — 58,9 млрд;
• Южная Корея — 43,8 млрд;
• Австралия — 37,3 млрд.

Не менее впечатляет численность. В вооружённых силах стран региона служили почти 8,98 млн человек, или 42,9% мирового количества действующих военнослужащих. Крупнейшими армиями располагали Китай — 2,035 млн человек, Индия — 1,501 млн и Северная Корея — 1,28 млн. Но именно события 2025 года показали, что численность перестаёт быть достаточным показателем силы: всё большее значение имеют разведывательные сети, точное оружие, организация управления, промышленное производство и способность быстро восполнять потери.

Китай: модернизация несмотря на кадровую встряску

Китай оставался главным фактором, вокруг которого выстраивалось оборонное планирование большей части региона. Его военная мощь росла практически во всех средах — на море, в воздухе, на суше, в космосе и в ракетно-ядерной сфере.

При этом 2025 год оказался для Народно-освободительной армии Китая временем серьёзных кадровых потрясений. Антикоррупционная кампания затронула Центральный военный совет, командования театров военных действий, оборонные предприятия, университеты и структуры, отвечающие за закупки. На четвёртом пленуме из партии и Центрального комитета были исключены девять офицеров. Среди них оказались заместитель председателя Центрального военного совета Хэ Вэйдун и руководитель управления политической работы Мяо Хуа.

В официально семиместном Центральном военном совете оставались занятыми только четыре позиции. Доля военных в Центральном комитете сократилась с 44 полноправных членов в 2022 году до 34. Четыре связанных с обороной университета получили запреты на участие в военных тендерах за предполагаемые нарушения при проведении торгов.

Такая чистка способна временно ухудшить управление, моральное состояние и качество принятия решений. Она также вызывает вопросы о надёжности вооружений, если часть контрактов ранее распределялась благодаря личным связям. Однако авторы The Military Balance не рассматривают происходящее как остановку модернизации. Скорее речь идёт о временном организационном нарушении внутри системы, которая продолжает получать значительные ресурсы.

Базовый оборонный бюджет Китая в 2025 году составил 1,78 трлн юаней, или 247,6 млрд долларов. С учётом финансирования местного ополчения оценка повышается до 251,3 млрд долларов, а при использовании более широкого, сопоставимого с методикой НАТО определения военных расходов — до 340,8 млрд.

Китайская специфика состоит в том, что эти огромные суммы всё ещё сравнительно невелики относительно экономики. Базовый бюджет равнялся примерно 1,3% ВВП, а расширенная оценка военных расходов — 1,8%. Поэтому непосредственных экономических причин для сокращения программы перевооружения документ не обнаруживает.

Парад как витрина будущей армии

Военный парад 3 сентября 2025 года стал не только политической церемонией, но и демонстрацией того, какой Китай представляет будущую войну. На нём показывались системы, необходимые для операций против Тайваня, борьбы с американским флотом, интегрированной противовоздушной и противоракетной обороны, а также многочисленные беспилотные платформы.

Впервые была публично подтверждена полноценная китайская ядерная триада. Ракетные силы продемонстрировали как уже известные, так и новые системы: гиперзвуковой комплекс DF-17, вариант DF-26D, крылатую ракету CJ-1000 и межконтинентальные ракеты DF-31BJ, DF-61 и DF-5C. Их назначение различается — от регионального сдерживания и поражения морских целей до межконтинентальных ядерных ударов.

Сухопутная часть парада показала переход от простого увеличения количества бронетехники к созданию более интеллектуальной боевой системы. Семейство Type-100 получило гибридную дизель-электрическую установку, необитаемую башню, активную защиту и средства дополненной реальности для экипажа. Одновременно демонстрировались наземные роботы для разведки, огневой поддержки и инженерных задач.

Смысл этих разработок заключается не только в появлении новых машин. Китайская армия завершает этап механизации и стремится к действиям в условиях, которые в её документах обозначаются как «информатизированная» и «интеллектуализированная» война. Машины, беспилотники, сенсоры и штабы должны работать как единая сеть.

Пятнадцатый пятилетний план на 2026–2030 годы подтверждает продолжение этого курса. Среди приоритетов названы механизация, информатизация, интеллектуальные технологии, интеграция новых родов сил и превращение научных достижений в реально применимые военные возможности. Ближайшим ориентиром остаётся 2027 год — столетие создания НОАК, затем следуют модернизация национальной обороны к 2035 году и формирование вооружённых сил мирового уровня к 2049-му.

Флот, который выходит за островные рубежи

Особенно заметно выросли возможности китайского флота. В ноябре 2025 года в строй вошёл третий авианосец — Fujian, оснащённый электромагнитными катапультами. Во время испытаний с него запускались и садились истребители J-15T, малозаметные J-35 и самолёт дальнего радиолокационного обнаружения KJ-600.

Создание полноценной авиагруппы ещё потребует времени, однако сочетание катапультного авианосца, малозаметных самолётов и воздушных средств управления принципиально расширяет возможности флота. Одновременно имеются признаки строительства четвёртого, потенциально более крупного авианосца, который может получить ядерную энергетическую установку.

В июне авианосцы Liaoning и Shandong впервые одновременно действовали за пределами первой островной цепи. Это уже не отдельный дальний поход, а тренировка операций нескольких авианосных соединений в западной части Тихого океана.

Китай ввёл в строй четвёртый универсальный десантный корабль Type-075 и начал испытания более крупного Type-076, также оборудованного электромагнитной катапультой. Продолжалось строительство эсминцев Type-052D, фрегатов Type-054B и крейсеров Type-055.

В подводном флоте развёртывались атомные лодки Type-093B. Шесть корпусов были спущены на воду в 2022–2024 годах, ещё два, вероятно, последовали в 2025-м. Запуск двух дополнительных ракетоносцев Type-094 должен после их ввода увеличить китайский флот стратегических субмарин до восьми единиц. Параллельно продолжается работа над лодками следующего поколения Type-095 и Type-096.

География операций тоже расширяется. В феврале 2025 года китайская корабельная группа во главе с крейсером Type-055 обогнула Австралию и провела стрельбы в Тасмановом море. Китай участвовал в совместных учениях с Россией в Японском море и в первом совместном патрулировании подводных лодок. Китайские исследовательские суда вновь действовали в водах у Аляски.

Береговая охрана и «серая зона»

Военно-морское давление осуществляется не только боевыми кораблями. Китай располагает крупнейшей береговой охраной в мире. Совокупное водоизмещение её основных патрульных кораблей и катеров оценивается примерно в 470 тыс. тонн против 250 тыс. у Японии и 12,5 тыс. у Филиппин.

Береговая охрана позволяет постоянно присутствовать в спорных районах, не переходя формально к действиям регулярного флота. Однако граница между правоохранительной операцией и вооружённым принуждением становится всё менее различимой. Китай использует бывшие военные корабли и проекты, созданные на основе фрегатов и корветов.

Показательным стал эпизод августа 2025 года, когда китайский патрульный корабль — бывший корвет Type-056 — столкнулся с эсминцем Type-052D. Оба судна в этот момент агрессивно преследовали филиппинский корабль береговой охраны. Инцидент продемонстрировал, насколько насыщенной и рискованной стала деятельность в спорных водах.

В декабре флот и береговая охрана Китая развернули более 100 судов в пространстве от Жёлтого и Южно-Китайского морей до Филиппинского моря и более удалённых участков Тихого океана. Даже без начала войны такое присутствие заставляет соседние страны тратить ресурсы на наблюдение, сопровождение и постоянное поддержание готовности.

Воздушная и космическая составляющие Китая

Китайские военно-воздушные силы продолжали заменять устаревшую авиацию современными платформами. Производство малозаметных истребителей J-20 превысило 300 самолётов. Продолжались поставки тяжёлых многоцелевых J-16, а в состав ВВС начал поступать J-35A. Разрабатывались усовершенствованный J-20A и двухместный боевой J-20S.

Испытания проходили два необычных самолёта нового поколения — трёхдвигательный бесхвостый J-36 и двухдвигательный J-XX. Их точный статус в документе оценивается осторожно: пока неизвестно, являются ли они демонстраторами технологий или прототипами будущих серийных машин.

Укреплялись и вспомогательные возможности. Китай получал транспортные Y-20B, испытывал самолёты дальнего радиолокационного обнаружения KJ-3000 и развивал воздушные танкеры, разведывательные платформы и средства радиоэлектронной борьбы. Именно такие системы превращают набор боевых самолётов в устойчивую авиационную группировку.

Китайская военная космическая инфраструктура включала 275 спутников, в том числе 123 аппарата разведывательного назначения и 81 аппарат радио- и радиотехнической разведки. Поэтому развитие НОАК нельзя сводить к подсчёту кораблей, ракет или истребителей. За ними формируется система глобального наблюдения, связи, навигации и целеуказания.

Тайвань: ставка на устойчивость и асимметричный ответ

Военное планирование Тайваня практически полностью определяется отношениями с Китаем. В 2025 году активность НОАК в тайваньской опознавательной зоне ПВО росла четвёртый год подряд. Тайвань отвечал развитием береговой обороны, резервов, противовоздушных средств и возможностей нанесения ударов по кораблям.

Численность действующих вооружённых сил Тайваня составляла 170,6 тыс. человек, а резерва — 1,657 млн. Оборонный бюджет достиг 21,2 млрд долларов, или приблизительно 2,4% ВВП. На 2026 год планировалось повысить показатель до 3,32%, а к 2030-му — до 5%.

Президент Лай Циндэ предложил дополнительный многолетний оборонный пакет объёмом 40 млрд долларов, предназначенный для закупки американского оружия и усиления асимметричных возможностей. Однако контролирующие законодательный орган оппозиционные партии заявляли о намерении заблокировать проект. Таким образом, главной уязвимостью остаётся не только военный баланс, но и способность политической системы своевременно финансировать перевооружение.

Тайвань получает 100 береговых пусковых установок Harpoon Coastal Defense System. Первые пять были доставлены в середине 2025 года. Они дополнят собственные ракеты Hsiung Feng II и III. На учениях также был представлен вариант Hsiung Feng III с дальностью около 400 километров. В 2026 году планировалось сформировать новое командование прибрежных боевых действий, объединив наблюдение, быстроходные катера и противокорабельные ракетные части.

Тайвань старается повысить реалистичность подготовки: учения Han Kuang включают незапланированные сценарии, ночные действия и децентрализованное управление. Одновременно сохраняются сложности с набором и удержанием личного состава, подготовкой резервистов и созданием полноценной гражданской обороны.

Япония и Южная Корея: технологический ответ на угрозы

Япония за три года заметно изменила оборонную политику. С 2022 по 2025 год её основной военный бюджет вырос в номинальном выражении на 64,9% — с 5,2 до 8,5 трлн иен. Доля обороны в ВВП поднялась примерно с 1% до 1,38%. Правительство намеревалось выйти на 2% уже к марту 2026 года.

Для поддержания расходов была введена специальная корпоративная надбавка на оборону. Но дальнейший рост осложняют высокий государственный долг, дефицит бюджета, слабые темпы экономического роста и старение населения.

Япония ускорила создание дальнобойных средств. Модернизированная противокорабельная ракета Type-12 с дальностью более 900 километров должна была начать развёртывание на Кюсю к марту 2026 года. Разрабатывается гиперзвуковой планирующий комплекс для обороны островов. На острове Йонагуни, находящемся примерно в 110 километрах от восточного побережья Тайваня, планировалось разместить подразделение ЗРК Type-03.

Вооружённые силы Японии насчитывали 247,15 тыс. человек. В 2025 году начало работу объединённое оперативное командование, призванное улучшить взаимодействие видов сил. Однако демографический спад, конкуренция с частным сектором и непривлекательность военной службы создают всё более серьёзные кадровые ограничения.

Южная Корея располагала 450 тыс. действующих военнослужащих и одним из наиболее технологичных военных комплексов региона. Её стратегия остаётся сосредоточенной на Северной Корее, но одновременно направлена на уменьшение зависимости от американских систем разведки.

С 2023 по 2025 год в рамках проекта «425» были запущены пять разведывательных спутников: один оптико-электронный и четыре радиолокационных. Они должны обеспечить практически непрерывное наблюдение за ядерными и ракетными силами КНДР и поддержать южнокорейскую концепцию превентивного обнаружения угроз.

Сеул объявил о намерении как можно скорее довести расходы до 3,5% ВВП и закупить американское вооружение на 25 млрд долларов к 2030 году. США также одобрили развитие Южной Кореей атомных ударных подводных лодок и согласились содействовать проекту, включая поиск решения по обеспечению ядерным топливом.

Северная Корея: ядерная компенсация обычной слабости

Северная Корея сохраняет одну из крупнейших армий мира — 1,28 млн действующих военнослужащих. Однако значительная часть её обычного вооружения устарела. Ядерное оружие, баллистические ракеты и другие асимметричные средства должны компенсировать качественное отставание традиционных сил.

В октябре 2025 года Пхеньян показал Hwasong-20 — третью северокорейскую межконтинентальную ракету на твёрдом топливе. Продолжалась разработка крылатых и баллистических ракет меньшей дальности, морских платформ и потенциально менее уязвимых способов базирования. КНДР заявляет и о строительстве атомной подводной лодки.

В течение года были спущены на воду два новых эсминца — крупнейшие боевые корабли, когда-либо построенные Северной Кореей. По заявлениям Пхеньяна, они смогут нести крылатые и баллистические ракеты, в том числе ядерного назначения. Реальные характеристики местных систем при этом остаются неясными.

Отношения КНДР с Россией приобрели практическое военное измерение. Москва и Пхеньян признали участие северокорейских военнослужащих в боевых действиях в Курской области. Приведённая в документе западная оценка составляет около 11 тыс. человек. Сообщалось и о передаче Северной Корее российских средств ПВО малой дальности, но полный объём возможной технологической помощи определить пока невозможно.

Индия и Пакистан: 88 часов высокотехнологичной войны

В мае 2025 года между Индией и Пакистаном произошла самая серьёзная за десятилетия военная эскалация. Конфликт продолжался 88 часов и, несмотря на относительную сдержанность сторон, дал редкую возможность увидеть современное вооружение региона в реальных боевых условиях.

Индия начала операцию Sindoor после нападения в Пахалгаме, нанеся удары по девяти предполагаемым объектам в Азад Джамму и Кашмире и пакистанском Пенджабе. По заявлениям Индии, применялись крылатые ракеты SCALP-EG и управляемые бомбы AASM Hammer, запускавшиеся с Rafale. Пакистан ответил операцией Bunyan-un-Marsoos и поднял в воздух J-10CE и JF-17 Block III.

Воздушный бой мог стать наиболее дальним в истории столкновением истребителей за пределами визуальной видимости. Обнаруженные фрагменты китайской ракеты PL-15E позволяют предполагать, что она была связана с потерями индийской авиации. По данным документа, открытые изображения подтверждают потерю одного Rafale EH. Но точные обстоятельства боя, применявшееся индийское вооружение, правила открытия огня и действительная дальность пусков остаются неустановленными.

Поэтому главный вывод из столкновения касается не превосходства конкретного самолёта. Бой показал значение целой цепочки — разведки, передачи данных, дальнобойной ракеты, подготовки экипажа и правил применения оружия. Обе стороны заявили, что подтвердили новый уровень интеграции видов вооружённых сил, особенно в воздушных операциях.

Индия располагала 1,501 млн действующих военнослужащих и бюджетом 78,3 млрд долларов. Её крупные силы по-прежнему сталкиваются с недостатками логистики, боеприпасов, запасных частей и технического персонала. Высокие расходы на личный состав ограничивают модернизацию.

После конфликта обсуждалось дополнительное финансирование в размере 500 млрд рупий, или 5,7 млрд долларов. Военно-воздушные силы рассчитывали использовать результаты боёв как аргумент в пользу ускорения программы нового многоцелевого истребителя. Индия также запустила Mission Sudarshan Chakra — проект интегрированной воздушной и противоракетной обороны до 2035 года — и заказала для флота 22 Rafale M и четыре двухместных Rafale D с поставками с 2028-го.

Пакистан имел 660 тыс. действующих военнослужащих и оборонный бюджет 10 млрд долларов. Номинально расходы выросли на 17,8%, но из-за многолетней инфляции реальный бюджет оставался на 11% ниже уровня 2019 года, а его доля в ВВП сократилась с 3,2% до 2,4%.

Исламабад создал армейское командование ракетных сил и испытал крылатую ракету Fatah IV. На воду были спущены вторая и третья подводные лодки Hangor китайского проекта с воздухонезависимой энергетической установкой. Первая из восьми заказанных субмарин должна войти в строй в 2026 году.

Юго-Восточная Азия и Австралия: модернизация с разной скоростью

Юго-Восточная Азия остаётся неоднородной. Таиланд и Камбоджа в июле 2025 года вступили в наиболее смертоносное столкновение с 2011 года. Боевые действия показали очевидную асимметрию: Таиланд применял F-16 и Gripen для авиационных ударов, тогда как Камбоджа не располагает боеспособной истребительной авиацией.

Индонезия, имеющая крупнейшие вооружённые силы Юго-Восточной Азии — 433,7 тыс. человек, — увеличила бюджет приблизительно до 15,1 млрд долларов. Новая программа Optimum Essential Force сменила Minimum Essential Force, выполнившую к 2024 году лишь 65% поставленных задач.

Джакарта продолжает закупать вооружение у множества стран, что расширяет выбор, но создаёт сложности с обслуживанием, подготовкой и совместимостью. Особое место заняла Турция: Индонезия заказывала ракеты Bora, комплексы ПВО Hisar, беспилотники Anka-S, корабли и 48 перспективных самолётов Kaan. При этом остаётся неясным, как новая авиапрограмма повлияет на участие Индонезии в южнокорейском проекте KF-21.

Сингапур, имея всего 51 тыс. действующих военнослужащих, располагает наиболее оснащёнными вооружёнными силами Юго-Восточной Азии. Его резерв достигает 252,5 тыс. человек. Расходы в 2025 году увеличились до 18 млрд долларов и 3,1% ВВП. По сравнению с 2020 годом бюджет вырос на 72%. Государство отвечает на старение населения автоматизацией, беспилотными системами и сокращением потребности в персонале.

Австралия строит силы вокруг стратегии сдерживания посредством лишения противника возможности достичь своих целей. При сравнительно небольшой численности — 58,9 тыс. военнослужащих — она развивает дальний удар, подводный флот, противовоздушную оборону и способность действовать далеко от своей территории.

В 2025 году Австралия испытала противокорабельную ракету LRASM, готовилась к поставкам Joint Strike Missile и договорилась о местном производстве Naval Strike Missile и JSM. Вместе с США она развивает производство Precision Strike Missile. Партнёрство AUKUS продолжилось после американской проверки программы.

Австралия выбрала усовершенствованный японский фрегат Mogami в качестве будущего многоцелевого корабля. Стоимость сделки оценивается в 6,5 млрд долларов, причём восемь из 11 фрегатов должны строиться на модернизированных верфях Западной Австралии. Это крупнейший японский оборонный экспортный контракт.

Военная промышленность становится частью стратегии

Одной покупки вооружения уже недостаточно. Страны стремятся получить собственное производство, ремонтные мощности, доступ к технологиям и гарантированные цепочки поставок.

Китай наиболее далеко продвинулся к самообеспечению. В 2020–2024 годах его военный импорт сократился более чем на две трети по сравнению с предыдущим пятилетием. Собственное производство вертолётов, газотурбинных двигателей, кораблей и других сложных систем позволяет постепенно заменять российские поставки. Тем не менее на Китай приходится только 5,9% мирового экспорта оружия, что заметно меньше его доли в производственных возможностях и региональных расходах.

Индия заявляет, что 65% её военного оборудования производится внутри страны, однако значительная часть этого результата обеспечивается лицензионной сборкой. В 2024 году оборонный экспорт достиг 236,22 млрд рупий, или 2,72 млрд долларов. Новая реформа Defence Reform 2.0 должна сократить циклы закупок и расширить участие частных предприятий, но прежние попытки часто тормозились бюрократией и повторными тендерами.

Южная Корея превратилась в одного из крупнейших поставщиков готового вооружения. В 2022 году экспортные заказы достигли 17,3 млрд долларов, после чего снизились в среднем до 11,5 млрд в год. Польские контракты на танки K2, реактивные системы Chunmoo, самоходные гаубицы K9 и самолёты FA-50 в 2022–2025 годах превысили 23 млрд долларов.

Преимуществами Южной Кореи стали быстрая поставка, передача технологий, местное производство и финансирование. Уязвимостью остаётся зависимость ряда систем от американских, европейских и израильских компонентов, а также потенциальный конфликт между экспортными заказами и срочными потребностями собственной армии.

США, в свою очередь, развивают не только поставки оружия, но и региональную ремонтную сеть. В Австралии создаются мощности для обслуживания радаров самолётов P-8A, которыми смогут пользоваться несколько стран. Обсуждается расширение ремонта американских кораблей на верфях Индии, Японии и Южной Кореи. Это важный сдвиг: военная устойчивость всё чаще измеряется не количеством произведённых платформ, а возможностью быстро ремонтировать их непосредственно в регионе.

Роль США и Европы

Администрация США назвала Индо-Тихоокеанский регион приоритетным театром и призвала союзников значительно увеличить собственные расходы. В Японии был размещён авианосец USS George Washington с F-35C. На учениях Talisman Sabre в Австралии комплекс Typhon впервые в западной части Тихого океана выполнил боевой пуск ракеты SM-6 по морской цели.

Одновременно Вашингтон стремится перераспределить финансовую нагрузку. Южная Корея, Тайвань и Япония столкнулись с требованиями тратить больше и активнее закупать американские системы. Это усиливает региональные возможности, но создаёт внутренние политические и бюджетные споры.

Великобритания и Франция сохранили военное присутствие в Индо-Тихоокеанском регионе. Британская группа во главе с HMS Prince of Wales участвовала в совместных учениях, включая Talisman Sabre, и впервые тренировалась вместе с индийской авианосной группой. Французский Charles de Gaulle участвовал в манёврах с Японией и США.

Однако Пентагон дал понять, что основную часть европейских военных инвестиций предпочёл бы видеть в самой Европе. Поэтому присутствие Лондона и Парижа имеет прежде всего политическое и демонстрационное значение, тогда как постоянный региональный баланс определяется силами США и азиатских государств.

Заключение

The Military Balance 2026 показывает Азию не как регион, который неизбежно движется к единой большой войне, а как пространство быстро уплотняющегося военного соперничества. Практически каждое государство строит собственный слой сдерживания: Китай — океанский флот и многосредную ракетную систему, Тайвань — береговую оборону и резервы, Япония — дальнобойные ракеты, Южная Корея — спутниковую разведку и стратегические силы, Австралия — возможности дальнего удара и AUKUS, Индия и Пакистан — интегрированные ракетно-авиационные комплексы.

Наиболее важное изменение происходит не в количестве солдат или танков. Центр военной силы смещается к способности первой обнаружить цель, быстрее передать данные, нанести точный удар, сохранить управление и восстановить технику после потерь. Спутники, подводные лодки, береговые ракеты, беспилотники, защищённые сети и ремонтные мощности образуют единую систему.

При этом Китай остаётся главным источником региональной динамики. Его бюджет растёт стабильнее, чем совокупные расходы большинства соседей, а модернизация охватывает все виды вооружённых сил. Антикоррупционная чистка создаёт временную неопределённость, но не меняет общего направления.

Главный вывод раздела об Азии состоит в том, что регион вступил не просто в новый цикл перевооружения, а в борьбу за технологическую, промышленную и информационную устойчивость. Побеждать в таком соперничестве будет не обязательно самая многочисленная армия, а государство, способное объединить разведку, дальний удар, производство, ремонт и политическую волю в одну работающую систему.

Статьи по теме

• Азия в The Military Balance 2026
• Европа в The Military Balance 2026
• Северная Америка в The Military Balance 2026
• Summary The Military Balance 2026 IISS
• Евразия в The Military Balance 2026
• Россия в The Military Balance 2026
• Анализ: Military Balance 2026 IISS