Summary The Military Balance 2026 IISS

IISS объединяет в ней сведения о военных бюджетах, численности армий, структуре вооружённых сил, закупках, оборонной промышленности и военно-политических событиях 2025 года.

Если свести весь массив данных к одному выводу, мир вступил не просто в период роста военных расходов. Меняется сама модель ведения войны. Государствам одновременно нужны дорогостоящие системы высшего технологического уровня и огромное количество сравнительно дешёвых беспилотников, боеприпасов, средств связи и перехватчиков. Побеждает уже не тот, у кого есть несколько лучших образцов вооружения, а тот, кто способен связать разведку, промышленность, логистику и массовое производство в устойчивую систему.

Военные расходы: новый исторический максимум

В 2025 году глобальные оборонные расходы достигли 2,63 трлн долларов против 2,48 трлн годом ранее. С учётом инфляции рост составил 2,5%. Средняя военная нагрузка на мировую экономику повысилась с 1,89% до 2,01% ВВП.

Около 35% расходов приходится на США — 921 млрд долларов. Далее следуют Китай с 251,3 млрд, Россия с оценкой 186,2 млрд, Германия со 107,3 млрд и Великобритания с 94,3 млрд долларов.

Однако сравнение по рыночному валютному курсу не отражает всей картины. Вооружение, зарплаты и строительство внутри Китая и России обходятся дешевле, чем в США. При пересчёте по паритету покупательной способности китайский бюджет IISS оценивает примерно в 531 млрд долларов, российский — в 524 млрд. Это не означает равенства военных потенциалов, но показывает, почему номинальные долларовые рейтинги могут серьёзно недооценивать реальные объёмы производства.

Самое быстрое устойчивое увеличение расходов происходит в Европе. Самый резкий однолетний скачок зафиксирован в Африке южнее Сахары, однако он начался с очень низкой базы и связан преимущественно с обострением локальных конфликтов.

США: лидерство сохраняется, приоритеты меняются

IISS по-прежнему называет вооружённые силы США самыми мощными в мире и единственными, обладающими полноценной возможностью вести операции глобального масштаба. В американских вооружённых силах служат около 1,34 млн человек, а совокупный военный бюджет превышает расходы любой другой страны в несколько раз.

Но американская стратегия меняется. Администрация Дональда Трампа переносит акцент на защиту собственной территории, Западное полушарие и Индо-Тихоокеанский регион, одновременно требуя от европейских и азиатских союзников большей самостоятельности.

Символом нового курса стал проект Golden Dome — многослойная система защиты США от баллистических, крылатых и гиперзвуковых ракет. Заявленная стоимость составляет 175 млрд долларов. IISS, однако, сомневается, что за короткий срок возможно создать систему, способную отразить массированный удар ядерной державы.

Другой новый приоритет — Арктика. Россия значительно превосходит США и Канаду по числу ледоколов, а китайское присутствие в северных водах растёт. В ответ Вашингтон договорился с Финляндией о строительстве до четырёх ледоколов на финских верфях и ещё семи — на американских.

Одновременно США испытывают дефицит боеприпасов и перегрузку промышленности. Поставки Украине, операции против хуситов и защита Израиля расходуют дорогостоящие ракеты быстрее, чем их успевают восполнять. Таким образом, проблема США состоит не в отсутствии передовых технологий, а в стоимости и темпе их массового производства.

Европа: перевооружение под двойным давлением

Европейские расходы на оборону выросли в 2025 году на 12,6% в реальном выражении и достигли 562,9 млрд долларов — более чем вдвое выше уровня 2016 года. Доля Европы в мировых расходах поднялась с 17% в 2022 году до более чем 21%.

Главным фактором остаётся война на Украине, но к нему добавилась неопределённость относительно будущего американского присутствия. Европейским странам приходится одновременно сдерживать Россию, поддерживать Украину и готовиться к возможному сокращению помощи США.

В НАТО договорились довести к 2035 году совокупные расходы на оборону и безопасность до 5% ВВП: 3,5% должны направляться непосредственно на оборону, ещё 1,5% — на инфраструктуру, гражданскую защиту, кибербезопасность и оборонную промышленность. Насколько эта цель выполнима, пока неясно. Даже в 2025 году европейские члены НАТО тратили в среднем только 2,16% ВВП.

Локомотивом роста стала Германия. Её бюджет достиг 107,3 млрд долларов, а доля в европейских расходах — 19%. Германия планирует выйти на 3,5% ВВП уже к 2029 году. Одновременно быстро увеличивают финансирование Польша, страны Северной Европы и государства восточного фланга.

Деньги направляются прежде всего на ПВО, дальнобойное оружие, артиллерию, бронетехнику, спутниковую разведку и запасы боеприпасов. С 2022 года европейские страны НАТО заключили контракты на системы ПВО более чем на 50 млрд долларов. НАТО при этом оценивает необходимое увеличение интегрированных возможностей противовоздушной и противоракетной обороны в 400%.

Основная слабость Европы — раздробленность. Страны закупают небольшие серии разных систем, национальные компании конкурируют между собой, а сроки согласования контрактов остаются слишком долгими. Рост бюджетов ещё не означает пропорционального роста боеспособности.

Россия и Украина: война промышленности и людских ресурсов

В 2025 году Россия заняла менее одного дополнительного процента территории Украины. По оценке IISS, в течение нескольких месяцев российские потери превышали тысячу человек в сутки. Тем не менее Россия сохраняла возможность наступать благодаря стабильному притоку контрактников, большим ресурсам и адаптации тактики.

Число российских военнослужащих в зоне войны и рядом с ней оценивалось в 600–700 тыс. человек. Ежемесячный набор составлял около 32–35 тыс. человек. Одновременно продолжалось расширение структуры сухопутных войск, хотя многие новые дивизии фактически оставались усиленными бригадами и испытывали нехватку бронетехники.

Российские военные расходы по методике НАТО достигли примерно 15,6 трлн рублей, или 7,3% ВВП. Военные статьи поглощают около 40% федерального бюджета. Оборонное производство продолжает расти, но создаёт дефицит рабочей силы, инфляцию, высокие процентные ставки и дисбалансы в гражданской экономике.

Украина сталкивается с более острым дефицитом людей, боеприпасов и средств ПВО. Военные расходы превышают 20% ВВП, однако собственная ресурсная база значительно меньше российской. Поэтому траектория войны всё сильнее зависит от решений США и европейских государств.

Одновременно Украина остаётся важнейшей лабораторией военных инноваций. Операция Spiderweb, в ходе которой небольшие беспилотники, скрытно доставленные на грузовиках, атаковали российские стратегические аэродромы, продемонстрировала, как дешёвые системы могут поражать исключительно дорогие цели. Россия быстро перенимает такие решения, создаёт отдельные войска беспилотных систем и расширяет применение дронов с управлением по оптоволокну.

Азия: Китай становится центром военного баланса

Военные расходы Азии достигли 573 млрд долларов, увеличившись на 5,7%. На Китай приходится почти 44% регионального бюджета против 39% в 2017 году. Без Китая рост азиатских расходов составил бы лишь 3,7%.

Пекин продолжает модернизацию всех видов вооружённых сил. В строй введён третий авианосец Fujian, проводятся операции с участием нескольких авианосных групп, развиваются малозаметные самолёты, беспилотные системы, ракеты и средства морского давления. Парад сентября 2025 года впервые публично подтвердил наличие у Китая полноценной ядерной триады.

Антикоррупционные чистки привели к увольнению ряда высших военных руководителей и временно ослабили систему управления, но IISS не считает их способными надолго остановить модернизацию Народно-освободительной армии.

Китайское усиление заставляет перевооружаться соседей. Япония развивает дальнобойные ракеты, Южная Корея намерена довести расходы до 3,5% ВВП, Тайвань планирует выйти на 5% к 2030 году. Австралия расширяет ударные возможности и продолжает программу атомных подводных лодок AUKUS.

Северная Корея совершенствует ядерные силы, показала новую твердотопливную межконтинентальную ракету Hwasong-20 и построила два крупнейших в своей истории эсминца. Военное сотрудничество Пхеньяна с Москвой превращается из торговли боеприпасами в более глубокое партнёрство.

Отдельным предупреждением стал 88-часовой конфликт Индии и Пакистана в мае 2025 года — наиболее серьёзное столкновение двух ядерных держав за десятилетия. Он, вероятно, включал рекордно дальний воздушный бой и стал первой крупной боевой проверкой ряда китайских самолётов и ракет.

Ближний Восток: технологичная война и дорогая оборона

Ближний Восток и Северная Африка потратили на оборону около 219 млрд долларов, или в среднем 4,3% ВВП. Это самая высокая региональная нагрузка в мире.

Двенадцатидневная война Израиля и Ирана показала значение разведки, скрытого проникновения, подавления ПВО и дальних ударов. Кульминацией стала американская операция Midnight Hammer с участием 125 самолётов, включая семь стратегических бомбардировщиков B-2, применивших сверхтяжёлые противобункерные боеприпасы.

В то же время иранские ответные удары заставили Израиль и США интенсивно расходовать ракеты THAAD и корабельных систем Aegis. Даже успешная противоракетная оборона оказалась ограничена стоимостью и количеством перехватчиков.

Монархии Персидского залива закупают американские самолёты, беспилотники и ПВО, но одновременно пытаются локализовать производство. Наиболее заметных результатов добились ОАЭ. Саудовская Аравия движется медленнее, хотя стремится к 2030 году локализовать половину военных закупок.

В Северной Африке выделяется Алжир, направивший на оборону 8,8% ВВП — второй показатель в мире после Украины. Соперничество Алжира и Марокко стимулирует закупки авиации, ПВО и беспилотников, но зависимость бюджетов от сырьевых доходов ставит под вопрос устойчивость такого роста.

Латинская Америка и Африка: войны другого типа

Латинская Америка остаётся наименее милитаризованным регионом: средние расходы составляют около 0,9% ВВП. Основные задачи армий связаны не с межгосударственной войной, а с картелями, контрабандой, незаконной добычей ресурсов и поддержкой полиции. Исключением стало обострение вокруг Венесуэлы и наращивание американских сил в Карибском море.

Африка южнее Сахары, напротив, показала почти 19-процентный рост расходов — до 23,6 млрд долларов. Но увеличение бюджетов не сопровождается сопоставимым укреплением институтов. В Сахеле расширяются джихадистские группировки, Мали, Буркина-Фасо и Нигер покинули ЭКОВАС, а западные силы уступают место России, Турции, Китаю и государствам Персидского залива.

Региональные миссии в Мозамбике и Демократической Республике Конго продемонстрировали ограниченную эффективность. Южная Африка утрачивает роль военного лидера региона из-за хронического недофинансирования, старения техники и низкой исправности флота и авиации. В Судане гражданская война фактически разделила страну, а в Сомали устойчивость государства по-прежнему зависит от внешней миссии.

Главная технологическая революция — не отдельный вид оружия

IISS показывает одновременное развитие двух противоположных направлений.

Первое — исключительно дорогие системы: малозаметные самолёты нового поколения, атомные подводные лодки, спутниковые группировки, гиперзвуковое оружие, стратегическая ПРО и ядерная модернизация.

Второе — «доступная масса»: одноразовые ударные беспилотники, коммерческие квадрокоптеры, дешёвые ложные цели, наземные роботы и недорогие ракеты-перехватчики. Россия способна выпускать до 2,7 тыс. беспилотников семейства Geran-2 в месяц, а отдельные аппараты такого типа имеют дальность до 2 тыс. километров.

Главная проблема заключается в экономике перехвата. Уничтожать дешёвый беспилотник ракетой стоимостью в сотни тысяч или миллионы долларов технически возможно, но в продолжительной войне финансово невыгодно. Поэтому создаётся многослойная оборона: радиоэлектронное подавление, автоматические пушки, мобильные группы, дроны-перехватчики, дешёвые ракеты и только затем традиционные комплексы ПВО.

Заключение

The Military Balance 2026 описывает не простую гонку вооружений, а переход к фрагментированному и промышленно ориентированному военному миру. США сохраняют глобальное превосходство, Китай сокращает технологический разрыв, Россия демонстрирует способность вести длительную войну ценой больших потерь и экономических искажений, а Европа пытается превратить финансовый рост в самостоятельную военную силу.

Главным ограничителем становятся уже не идеи и даже не отдельные технологии, а производительность заводов, численность подготовленного персонала, запасы ракет, устойчивость связи, ремонт, логистика и способность государства годами финансировать оборону.

Именно поэтому главный вывод доклада можно сформулировать так: военная мощь XXI века определяется не количеством эффектных образцов на параде, а способностью массово производить, объединять в сеть, защищать и непрерывно восполнять разнородные средства ведения войны.

Источник

The Military Balance 2026. The International Institute for Strategic Studies. Routledge, 2026. DOI: 10.4324/9781003778974.

Статьи по теме

• Summary The Military Balance 2026 IISS
• Евразия в The Military Balance 2026
• Россия в The Military Balance 2026
• Анализ: Military Balance 2026 IISS