Евразия в The Military Balance 2026

Доклад The Military Balance 2026 от IISS

В другой — две страны пытаются превратить военную победу и поражение в новую политическую конструкцию. В третьей небольшие армии решают более узкие задачи: охраняют границы, прикрывают столицу, готовятся к локальному конфликту или поддерживают внутреннюю устойчивость.

Именно такую мозаику показывает The Military Balance 2026 Международного института стратегических исследований (IISS). Без России в главе остаются одиннадцать государств: Армения, Азербайджан, Белоруссия, Грузия, Казахстан, Киргизия, Молдова, Таджикистан, Туркменистан, Украина и Узбекистан. Они различаются по масштабу и ресурсам, но сталкиваются со старением советской техники, нехваткой кадров и быстрым распространением беспилотников.

Цифры IISS — оценки, а не точная ведомственная инвентаризация. Сведения о потерях, мобилизации, состоянии техники и некоторых бюджетах неполны. Особенно это относится к Украине, где структура и парк меняются в ходе боевых действий. Сопоставимые оборонные бюджеты Киргизии, Туркменистана и Узбекистана в справочнике не указаны.

Регион переходит от относительно однородной советской материальной базы к нескольким моделям безопасности, по-разному соединяющим старые запасы, новые партнёрства и локальное производство.

Одна Евразия — четыре разных военных контура

Первый контур образует Украина: её вооружённые силы, бюджет и промышленность перестроены под крупномасштабную войну. Второй — Южный Кавказ, где Азербайджан закрепляет преимущество, Армения ищет новую модель безопасности, а Грузия поддерживает ограниченные силы. Третий — противоположные архитектуры Белоруссии и Молдовы. Четвёртый — Центральная Азия: от промышленной кооперации Казахстана и локализации в Узбекистане до кадровых трудностей Туркменистана и небольших погранично ориентированных армий Киргизии и Таджикистана.

Различие особенно заметно в бюджетах. В 2025 году Украина выделила на оборону 1,88 трлн гривен, или 44,4 млрд долларов. Азербайджан — 6,56 млрд манатов, или 3,86 млрд долларов; Казахстан — 1,22 трлн тенге, или 2,31 млрд долларов; Армения — 665 млрд драмов, или 1,69 млрд долларов; Белоруссия — 4,91 млрд белорусских рублей, или 1,59 млрд долларов. Далее следуют Грузия с 627 млн долларов, Таджикистан с оценочными 243 млн и Молдова со 110 млн долларов.

Сопоставление бюджетов с номинальным ВВП из тех же таблиц показывает: Украина направляет на оборону свыше одной пятой экономики, Армения — примерно 6%, Азербайджан — около 5%, Белоруссия и Грузия — около 1,9% и 1,7%, Казахстан — менее 0,8%, Молдова — около 0,6%. Это расчёт по данным доклада, объясняющий разную скорость обновления армий.

Украина: война как двигатель новой военной системы

Украина — не просто крупнейшая армия региона после исключения России. Она представляет собой отдельный тип военной организации. IISS оценивает её действующие силы примерно в 677 тыс. человек: 450 тыс. в сухопутных войсках, 40 тыс. во флоте, 37 тыс. в военно-воздушных силах, 45 тыс. в десантных войсках, 5 тыс. в силах специальных операций, 80 тыс. в территориальной обороне и 20 тыс. в Силах беспилотных систем. Ещё около 260 тыс. относятся к жандармерии и другим военизированным структурам.

Такая численность не устраняет нехватки людей на линии соприкосновения. IISS говорит о самовольном оставлении частей и слабой укомплектованности некоторых участков. К концу 2025 года лица младше 25 лет не призывались; ранее минимальный возраст был снижен с 27 до 25. Расширение мобилизационной базы дало бы пополнение, но создало бы политические и демографические издержки.

Парк вооружений огромен и чрезвычайно неоднороден. IISS насчитывает около 1 311 танков, более 1 860 боевых машин пехоты, свыше 2 040 бронетранспортёров и примерно 3 012 артиллерийских систем. В одном строю находятся модернизированные советские Т-64 и Т-72, Leopard разных версий, Abrams, PT-91, Challenger 2 и множество типов бронемашин. Воздушные силы располагают оценочно 99 боеспособными самолётами, включая F-16, Mirage 2000-5, МиГ-29, Су-27, Су-24 и Су-25.

Смешанный парк даёт технику немедленно, но усложняет снабжение: различаются боеприпасы, двигатели, электроника и ремонтные процедуры. Передача машины не равна её постоянной доступности — нужны запчасти, экипаж и защищённая ремонтная база.

С 2022 года Украине было обещано 1 035 танков, из которых 915 обозначены как поставленные; 1 896 боевых машин пехоты при 1 631 поставленной; 3 059 бронетранспортёров при 2 659; 1 647 артиллерийских систем при 1 500; 451 средство ПВО при 373. Эти числа не учитывают состояние и последующие потери, но показывают масштаб пополнения.

Главное качественное изменение произошло в беспилотной сфере. Украина ещё в июне 2024 года создала отдельный род войск для беспилотных систем. В 2025-м президент Владимир Зеленский, как указано в докладе, заявлял о возможном выпуске более четырёх миллионов аппаратов — вдвое больше, чем годом ранее. IISS не представляет эту цифру как независимо подтверждённый итог, но описывает условия, сделавшие такой рост возможным: налоговые льготы на импорт систем и компонентов, частное и государственное финансирование, быстрые закупки и возможность отдельных частей самостоятельно адаптировать аппараты.

Беспилотники частично компенсируют дефицит артиллерийских боеприпасов. Малые аппараты ведут разведку и наносят удары, дальние атакуют инфраструктуру, морские катера ограничивают действия кораблей. Операция «Паутина» 1 июня 2025 года показала, как скрытно доставленные квадрокоптеры могут угрожать стратегическим самолётам. Беспилотники-перехватчики оказались эффективны против одноразовых ударных аппаратов.

Дешёвая технология не отменяет дорогой ПВО. Для баллистических и других сложных целей нужны дефицитные ракеты, а глубина запасов остаётся риском. Обороняющаяся сторона вынуждена решать, какую цель поражать дорогим перехватчиком, а какую — более дешёвым средством.

Украинская промышленность одновременно восстанавливает мощности и встраивается в европейскую кооперацию. Сначала зарубежные компании ремонтировали технику, затем открывали представительства и совместные предприятия. С конца 2024 года появились соглашения о выпуске украинских разработок за рубежом, прежде всего беспилотников. Это создаёт резервные мощности и превращает боевой опыт в экспортируемую технологию.

Слабое место — цепочки поставок. Многие аппараты зависят от импортных аккумуляторов, контроллеров и другой электроники, а альтернативы обычно дороже. Заявленные миллионы беспилотников — результат постоянного компромисса между скоростью, стоимостью и доступностью компонентов.

Южный Кавказ: мирный процесс не отменяет военного неравенства

В августе 2025 года руководители Армении и Азербайджана парафировали в Вашингтоне рамочный документ о мире и межгосударственных отношениях. Региональный обзор IISS специально уточняет: это ещё не окончательно подписанный двусторонний мирный договор. Документ закрепляет взаимное признание суверенитета, территориальной целостности и нерушимости границ, но к концу года сохранялись политические препятствия и происходили небольшие пограничные инциденты. Предлагаемый 43-километровый транзитный маршрут через армянскую территорию добавляет соглашению экономическое измерение.

Военное соотношение остаётся асимметричным: Азербайджан имеет 68,2 тыс. военнослужащих против 42,9 тыс. у Армении, а бюджет 2025 года — 3,86 млрд против 1,69 млрд долларов. На 2026 год Баку планировал 5,13 млрд долларов, армянский план снижался до 1,38 млрд.

Азербайджанский парк оценён в 547 танков и 1 345 артиллерийских систем, армянский — в 109 и 231 соответственно; армянские данные после потерь с 2020 года особенно ненадёжны. Баку закупает системы у разных поставщиков и демонстрировал JF-17, ПВО HQ-9BE, установки PULS и ракету Ice Breaker. Собственная промышленность выпускает главным образом лёгкие системы, крупные платформы импортируются.

Армения после потери контроля над Карабахом пересматривает и внешние связи, и кадровую модель. Членство в ОДКБ фактически заморожено с февраля 2024 года. Страна расширяет взаимодействие с западными партнёрами и заказывает новые системы у альтернативных поставщиков, включая 155-миллиметровые буксируемые орудия Trajan. Переход от призывной к контрактной армии остаётся заявленной целью без чёткого графика. Это означает, что закупочная диверсификация идёт быстрее, чем институциональная перестройка.

Мирный процесс снизит риск нового столкновения, только если получит механизмы исполнения. Пока Азербайджан может наращивать преимущество, а Армения пытается повысить устойчивость меньших сил: дипломатическая рамка и военный баланс развиваются с разной скоростью.

Грузия занимает отдельное положение. Её действующие силы насчитывают около 20,65 тыс. человек, оборонный бюджет 2025 года — 1,73 млрд лари, или 627 млн долларов. Сухопутный парк включает 123 танка и 240 артиллерийских систем, а авиация — всего четыре боеспособных штурмовика. Основой остаётся советская техника, хотя страна производит лёгкие бронемашины семейства Didgori и располагает ремонтными и конструкторскими компетенциями.

Безопасность Грузии связана с Абхазией и Южной Осетией, где правительство не осуществляет эффективного контроля. Курс на сближение с НАТО стал менее определённым: Noble Partner приостановлены, но в августе 2025 года прошли учения Agile Spirit. Новый оборонный кодекс закрывает лазейки в призыве, однако бюджет и тяжёлые возможности остаются ограниченными.

Белоруссия и Молдова: две противоположные архитектуры

Белоруссия имеет 48,6 тыс. действующих военнослужащих, однако численность жандармерии и военизированных формирований достигает 110 тыс. Такое соотношение показывает, что внутренний контур безопасности по масштабу превосходит регулярную армию. Сухопутные силы располагают 497 танками, 976 боевыми машинами пехоты и 571 артиллерийской системой. Воздушные силы и ПВО насчитывают 67 боеспособных самолётов; в справочнике указаны С-300, С-400, «Бук» и «Тор».

Обновлённая доктрина учитывает применение ядерного оружия. IISS сообщает о возможных работах по размещению боеприпасов и подчёркивает: контроль почти наверняка остаётся российским. Заявление Александра Лукашенко о размещении «Орешника» приведено без независимой оценки оперативной готовности.

Белорусская модель не рассчитана на самостоятельное ведение длительных экспедиционных операций. Её сильные стороны — тяжёлый парк, ПВО, радиоэлектронная борьба, совместная подготовка и собственное производство машин, управляемого оружия и электронных систем. Одновременно структура тесно связана с союзной инфраструктурой, а территория и учебные объекты используются для подготовки и обеспечения военной деятельности.

Молдова находится на противоположном полюсе. Её армия — всего 5 150 человек, из которых 3 250 служат в сухопутных войсках, 600 — в авиационном компоненте и 1 300 — в логистике. Резерв оценивается в 58 тыс. человек, но активный тяжёлый парк невелик и в основном устарел. Собственная промышленность ограничена базовым обслуживанием имеющейся техники.

Военная стратегия на 2025–2035 годы сохраняет конституционный нейтралитет, но предусматривает рост расходов до 1% ВВП к 2035 году. Приоритетами названы ПВО, радиоэлектронная борьба и кибербезопасность. В 2025 году бюджет составлял лишь 1,97 млрд леев, или 110 млн долларов. Пакет помощи на 60 млн евро, описанный в докладе, распределён между средствами ПВО малой дальности, высокомобильными машинами и системами управления противовоздушной обороной.

Молдавская стратегия — не попытка создать уменьшенную тяжёлую армию. При таких ресурсах важнее закрыть критические уязвимости, улучшить управление и мобилизацию. Отдельным фактором остаются Приднестровье и находящиеся там иностранные силы.

Центральная Азия: модернизация без единого образца

Казахстан располагает крупнейшей экономикой Центральной Азии в таблицах IISS: ВВП 2025 года оценён в 300 млрд долларов. На оборону выделено 2,31 млрд долларов. Действующие силы составляют 39 тыс. человек, включая 20 тыс. в армии, 12 тыс. в авиации и ПВО и 3 тыс. во флоте; ещё 31,5 тыс. относятся к жандармерии и военизированным структурам.

В активном составе указаны 350 танков Т-72БА, ещё около 950 Т-72А находятся на хранении. Авиация располагает 67 боеспособными самолётами. Но наиболее важное направление — не количество советских платформ, а попытка обновить систему вокруг них. Доктрина 2022 года усилила роль территориального управления, Национальной гвардии, кибер- и информационных возможностей. Вооружённые силы изучают опыт войны, уделяя внимание артиллерии, разведке и беспилотникам.

Казахстанская промышленность развивается через совместные предприятия. Кооперацию с Airbus, ASELSAN и Paramount Group IISS называет наиболее продвинутой частью отрасли. Переход от ежегодных контрактов к трёхлетним мог бы сделать заказ предсказуемее: модернизация здесь соединяет технологии, управление и локальную сборку.

Узбекистан имеет 48 тыс. действующих военнослужащих: 24,5 тыс. в армии, 7,5 тыс. в авиации и 16 тыс. в совместных структурах. В сухопутном парке числятся 340 танков и более 487 артиллерийских систем, в воздушном — 24 боеспособных самолёта. Значительная часть техники относится к советским семействам, а готовность авиации ограничивают логистика и обслуживание.

Военная доктрина Узбекистана делает акцент на безопасности границ, гибридных угрозах, модернизации и развитии промышленности. Государственный комитет оборонной промышленности координирует заказы, а местные предприятия демонстрируют лёгкие бронемашины и бронетранспортёры. Для более сложных систем страна остаётся зависимой от импорта, включая вооружённые беспилотники. Сильная сторона узбекской модели — размер и попытка создать промышленный фундамент; слабая — разрыв между крупным унаследованным парком и темпом его обновления.

Туркменистан наглядно показывает, почему инвентарная цифра не равна боевой готовности. IISS насчитывает 36,5 тыс. военнослужащих, 654 танка и 65 боеспособных самолётов — больше танков, чем у Казахстана или Узбекистана. Однако сам институт характеризует возможности как ограниченные. Переход от дивизий к бригадам идёт медленно, армия остаётся призывной, ощущается нехватка персонала, а техника и доктрина в основном имеют советское происхождение.

Нейтральный статус не отменяет охрану границы и риск нестабильности из Афганистана. Закупаются беспилотники, развивается инфраструктура, по лицензии строятся патрульные корабли. Но собственная промышленная база невелика: туркменская модель сохраняет массу без равноценного организационного качества.

Киргизия и Таджикистан располагают самыми небольшими армиями Центральной Азии — 10,9 тыс. и 8,8 тыс. человек соответственно. В начале 2025 года они приблизились к разрешению многолетнего пограничного спора, согласовав обмен территориями. Для обеих стран характерны старые сухопутные платформы, ограниченная способность действовать за рубежом и опора на внешнюю подготовку и инфраструктуру.

Траектории расходятся. Киргизия усиливает ПВО и беспилотный компонент: указаны Bayraktar TB2, Akinci и Aksungur. Сухопутные силы располагают 150 танками и 228 артиллерийскими системами, а справочник учитывает лишь четыре боеспособных самолёта. Таджикистан сосредоточен на афганском направлении и терроризме. Его армия имеет 38 танков и 44 артиллерийские системы; промышленность минимальна, хотя открыты мощности по сборке машин и выпуску беспилотников.

Региональные учения должны компенсировать малый масштаб совместимостью. В октябре 2025 года в Таджикистане прошли миротворческие, медицинские и антитеррористические эпизоды учений ОДКБ. Узбекистан принял Unity 2025 с городской, разведывательной и воздушно-наземной подготовкой. Но отдельное учение не устраняет различий в связи и штабных процедурах.

Пять общих тенденций

Первая тенденция — беспилотники становятся базовым элементом, а не редкой высокотехнологичной добавкой. Украина создала отдельный род войск и массовое производство. Азербайджан использует разведывательные и ударные аппараты, Казахстан изучает их роль, Киргизия приобрела тяжёлые системы, Туркменистан и Узбекистан расширяют закупки. При этом маленький дрон не отменяет потребности в разведке, устойчивой связи и обработке данных.

Вторая — тяжёлые советские парки сохраняются, но перестают быть общим стандартом. Рядом с Т-72 и БМП появляются западные, турецкие, китайские и израильские системы. Диверсификация снижает зависимость от одного поставщика, но повышает стоимость обучения и ремонта.

Третья — кадровая проблема универсальна, хотя проявляется по-разному. Украина испытывает нехватку людей на фронте, Армения не завершила переход к контрактной модели, Туркменистан сталкивается с дефицитом персонала, Казахстан планировал отказаться от призыва, а Грузия, напротив, ужесточила правила, закрывая лазейки.

Четвёртая — промышленность развивается там, где государство создаёт устойчивый заказ или международную кооперацию. Украина строит распределённую сеть совместных производств, Белоруссия сохраняет компетенции в машинах, радиоэлектронике и управляемом оружии, Казахстан делает ставку на совместные предприятия, Узбекистан — на локальную бронетехнику. У малых экономик отрасль обычно ограничивается ремонтом и сборкой.

Пятая — военная сила всё меньше определяется одним показателем. Туркменистан имеет сотни танков, но слабую кадровую и организационную основу; Молдова располагает минимальным парком, но формирует приоритеты вокруг ПВО и управления; Украина имеет гигантскую армию и промышленность, но зависит от людей, боеприпасов и сложных цепочек поставок. Количество остаётся важным, однако без обслуживания и институционального качества оно быстро превращается в статистический запас.

Возможные траектории до конца десятилетия

Базовый сценарий — дальнейшая неравномерная модернизация. Украина сохранит наиболее массовую и технологически динамичную систему, Южный Кавказ — высокий уровень расходов и закупочную диверсификацию, Центральная Азия — выборочное обновление ПВО, беспилотников и связи при сохранении старых сухопутных парков. Для большинства стран это наиболее вероятная траектория, прямо продолжающая тенденции доклада.

Сценарий ускорения возможен, если мирные договорённости на Южном Кавказе станут устойчивыми, многолетние оборонные заказы дадут промышленности предсказуемость, а совместные предприятия перейдут от сборки к передаче технологий. Тогда ресурсы смогут сместиться от срочного накопления вооружений к подготовке кадров, ремонту и созданию единых цифровых систем.

Стрессовый сценарий связан с возобновлением пограничных кризисов, дальнейшим истощением человеческих ресурсов Украины и ухудшением доступности внешних компонентов. В этом случае разрыв между странами усилится: крупные бюджеты продолжат закупки, а малые армии будут вынуждены поддерживать стареющую технику, сокращая готовность.

Заключение

Данные IISS показывают не формирование единой «евразийской армии», а распад общего наследия на несколько военных экосистем. Украина превращает промышленность и общество в механизм длительной войны. Азербайджан использует ресурсное преимущество для закрепления нового баланса, Армения перестраивает связи после поражения, Грузия и Молдова выбирают ограниченную территориальную оборону, Белоруссия остаётся частью глубоко интегрированной союзной конструкции, а Центральная Азия сочетает старые арсеналы с точечными инвестициями в ПВО, беспилотники и локальное производство.

Главное изменение состоит не в росте количества техники, а в утрате единого стандарта. Евразийские государства всё чаще покупают вооружение у разных поставщиков, создают собственные беспилотные системы и ищут новые форматы обучения. Это делает регион более технологически разнообразным, но одновременно более сложным для снабжения и совместных действий.

Главный вывод таков: к концу десятилетия сильнее окажется не обязательно государство с самым длинным перечнем танков и самолётов, а то, которое сумеет связать бюджет, кадры, ремонт, промышленность и беспилотные технологии в устойчивую систему.

Справочный блок

• Самые крупные действующие силы: Украина — около 677 тыс. человек.
• Крупнейшие силы после Украины: Азербайджан — 68,2 тыс.; Белоруссия — 48,6 тыс.; Узбекистан — 48 тыс.; Армения — 42,9 тыс.; Казахстан — 39 тыс.; Туркменистан — 36,5 тыс.
• Самая малая армия: Молдова — 5 150 человек.
• Крупнейший известный оборонный бюджет 2025 года: Украина — 44,4 млрд долларов.
• Крупнейшие известные бюджеты остальных стран: Азербайджан — 3,86 млрд долларов; Казахстан — 2,31 млрд; Армения — 1,69 млрд; Белоруссия — 1,59 млрд.
• Заявленная украинская производственная возможность 2025 года: более четырёх миллионов беспилотных систем; показатель приведён IISS как заявление руководства страны.
• Страны, для которых сопоставимые оборонные расходы в справочнике не указаны: Киргизия, Туркменистан и Узбекистан.

Методология и источник

Статья подготовлена исключительно по прикреплённому фрагменту The Military Balance 2026: региональному обзору Евразии, материалам о беспилотных системах и украинской оборонной промышленности, а также страновым справкам по Армении, Азербайджану, Белоруссии, Грузии, Казахстану, Киргизии, Молдове, Таджикистану, Туркменистану, Украине и Узбекистану. Российские вооружённые силы, бюджет и промышленность не рассматривались. Россия упоминается только там, где в самом документе она выступает внешним фактором безопасности конкретной евразийской страны.

Все численные показатели относятся преимущественно к 2025 году; данные за 2026 год являются планами или прогнозами, приведёнными в документе. В случае внутренней разницы формулировок использована более подробная версия регионального обзора: в частности, армяно-азербайджанский документ августа 2025 года описан как парафированный, но не окончательно подписанный мирный договор. Никакие внешние источники, сайты или дополнительные базы данных не использовались.

Статьи по теме

• Summary The Military Balance 2026 IISS
• Евразия в The Military Balance 2026
• Россия в The Military Balance 2026
• Анализ: Military Balance 2026 IISS