Россия в The Military Balance 2026

Доклад The Military Balance 2026 от IISS

Однако увеличение числа соединений ещё не означает пропорционального роста их боевой ценности. За фасадом новых дивизий и полков остаются нехватка подготовленных кадров, неоднородность вооружения, зависимость от восстановления старых машин и растущая стоимость военной модели для экономики.

Так выглядит Россия в оценке Международного института стратегических исследований (IISS), представленной в The Military Balance 2026. Это не официальный российский справочник и не бухгалтерская ведомость: многие показатели закрыты, поэтому институт сводит открытые сведения, бюджетные документы, спутниковые наблюдения, данные о производстве и собственные расчёты. Следовательно, цифры следует читать не как абсолютно точную инвентаризацию, а как согласованную оценочную модель. Её главная ценность — не отдельная единица техники, а видимая через множество показателей общая траектория.

Эта траектория двойственна. Россия сумела перевести вооружённые силы и оборонную промышленность в режим длительного конфликта. Одновременно она приблизилась к моменту, когда простое наращивание ресурсов даёт всё меньшую прибавку к эффективности. Главный вопрос теперь состоит не в том, может ли государство сформировать ещё один полк, а в том, сможет ли оно обеспечить его людьми, техникой, связью, разведкой, ремонтом и боевой подготовкой на едином качественном уровне.

Армия стала больше, но считать её сложнее

IISS оценивает численность действующего военного персонала России в 1,264 млн человек. Из них около 680 тыс. относятся к Сухопутным войскам, 170 тыс. — к Воздушно-космическим силам, 119 тыс. — к Военно-морскому флоту, 50 тыс. — к Ракетным войскам стратегического назначения и 35 тыс. — к Воздушно-десантным войскам. Ещё примерно 210 тыс. приходятся на силы специальных операций, железнодорожные войска, органы управления и обеспечения. Резерв первой доступности — люди, проходившие службу в последние пять лет, — оценён в 1,5 млн человек.

Списочная численность не равна одномоментной боевой мощи: значительная часть людей занята управлением, снабжением, ремонтом и обучением, а конкретные соединения могут быть укомплектованы не полностью. IISS подчёркивает, что почти все российские манёвренные формирования остаются недоукомплектованными.

Тем не менее кадровый контур расширяется. Весенний призыв 2025 года составил 160 тыс. человек — максимум с 2011 года. Набор на контрактную службу, по оценке института, шёл темпом 32–35 тыс. человек в месяц и должен был превысить годовой ориентир примерно в 343 тыс. К началу сентября 2025 года в зоне боевых действий и рядом с ней могли находиться 600–700 тыс. российских военнослужащих.

Модель пополнения основана прежде всего на выплатах, региональных надбавках и социальных гарантиях. Она помогает поддерживать набор без новой общенациональной мобилизации, но не заменяет слаживание и накопление технической квалификации. IISS отмечает, что на протяжении нескольких месяцев российские совокупные потери превышали тысячу человек в сутки. Поэтому система вынуждена постоянно воспроизводить численность, иногда жертвуя качеством подготовки.

Новые дивизии: рост структуры опережает рост содержания

Самое заметное организационное изменение — увеличение количества подразделений. С февраля 2022-го по октябрь 2025 года, согласно приведённой в докладе оценке, число танковых батальонов выросло с 92 до 140, мотострелковых на бронетранспортёрах — со 166 до 213, механизированных на боевых машинах пехоты — с 39 до 78, воздушно-десантных и десантно-штурмовых — с 39 до 54. Одновременно появились 234 мобилизационных батальона.

На бумаге это похоже на резкое усиление. В реальности организационная вывеска не гарантирует полного штатного наполнения. IISS указывает, что многие вновь объявленные дивизии по фактической численности и составу ближе к усиленным бригадам. Значительная часть мобилизационных формирований остаётся лёгкой пехотой и не имеет полного набора бронетехники. Иными словами, количество штабов, номеров частей и батальонных рамок выросло быстрее, чем парк современных машин и слой опытных командиров.

Вместе с тем рост структуры нельзя считать фиктивным. Даже неполные соединения дают дополнительные штабы, учебные площадки и основу для будущего развёртывания. Если промышленность и кадровая система смогут несколько лет последовательно наполнять эти рамки, сегодняшнее количественное расширение превратится в долгосрочный потенциал. По расчётам IISS, при сохранении нынешнего состава вооружённых сил производство может закрыть большую часть структурного дефицита техники к 2030 году. Ключевая оговорка — речь идёт о заполнении штатных мест, а не обязательно о снабжении всех частей наиболее современными образцами.

Сухопутные войска: масса, огонь и неоднородность

Сухопутные войска остаются крупнейшим компонентом российской военной машины. IISS оценивает их в 680 тыс. человек. В активном составе насчитывается около 3 460 основных боевых танков, 3 500 боевых машин пехоты и более 5 050 бронетранспортёров. Артиллерийский парк включает примерно 5 007 орудий и самоходных систем, 1 140 реактивных систем залпового огня и 1 525 миномётов.

Главная особенность парка — разнородность. В танковых частях одновременно присутствуют Т-90М, модернизированные Т-72Б3М, разные версии Т-80, а также более старые Т-62 и Т-55А. Ещё примерно 2 100 танков находятся на хранении, но складская машина не равна готовой: ей нужны дефектация, запчасти, ремонт и экипаж. Смешанный парк помогает поддерживать количество, одновременно усложняя снабжение и полевой ремонт.

Недостаток бронемашин отчасти компенсируется изменением тактики. В докладе отмечено более широкое применение мотоциклов, лёгких багги и малых штурмовых групп. Со стороны это может выглядеть возвратом к примитивной технике, однако логика связана с насыщением поля боя разведывательными беспилотниками и высокоточным огнём. Большая колонна заметна и уязвима, тогда как малая группа быстрее рассеивается и труднее распознаётся. Цена такой адаптации — меньшая защищённость личного состава и ограниченная огневая мощь в точке контакта.

Российская модель всё сильнее опирается не на единичную «идеальную» платформу, а на сочетание массы, артиллерии, беспилотной разведки, радиоэлектронной борьбы и постоянного ремонта. Её сила — способность продолжать давление после больших потерь. Слабость — риск закрепить двухуровневую структуру, где новые системы соседствуют с восстановленными машинами.

Беспилотники превратились в самостоятельную систему

Самая быстрая технологическая перемена связана с беспилотной авиацией. Одноразовые ударные аппараты из нишевого средства превратились в массовый инструмент. Россия локализовала производство семейства аппаратов типа «Герань-2» и, по оценке IISS, могла довести выпуск до 2 700 единиц в месяц на двух производственных линиях.

Важно не только количество. Ударные волны теперь строятся как сложная система: боевые аппараты смешиваются с дешёвыми ложными целями, летят на разных высотах и направлениях, сочетаются с ракетами и вынуждают противовоздушную оборону расходовать дорогие перехватчики. Экономика такого обмена становится частью стратегии. Даже сбитый дешёвый аппарат может выполнить задачу, если на него потрачена более дорогая ракета или если он раскрыл расположение радара.

Техническая эволюция идёт короткими циклами: появляются помехозащищённая навигация, сетевой обмен, визуальное наведение и более скоростные аппараты. На тактическом уровне особую роль получили беспилотники с управлением по оптоволоконному кабелю, менее зависимые от радиоканала.

Организационные изменения показывают, что беспилотники перестали быть приложением к артиллерии или разведке. В России созданы Войска беспилотных систем, а центр «Рубикон» стал площадкой для разработки тактики и подготовки подразделений. Это означает институционализацию опыта: новые приёмы должны быстрее проходить путь от отдельных инициатив до штатных программ обучения.

Особенно важна зона глубиной 50–200 километров, где малым аппаратам уже не хватает дальности, а применение дорогих ракет не всегда оправдано. Среднедальние беспилотники и корректируемые боеприпасы позволяют воздействовать на тыл и затруднять подвод резервов.

Воздушно-космические силы: большой парк без полного господства

Воздушно-космические силы России насчитывают около 170 тыс. человек. IISS оценивает парк боеспособных самолётов в 1 232 единицы: среди них 114 бомбардировщиков, 217 истребителей, 477 многоцелевых истребителей и истребителей-бомбардировщиков, 259 ударных самолётов. Отдельно указаны 424 военно-транспортные машины, а также 328 ударных и 297 транспортных вертолётов. Наземный контур ПВО включает около 796 пусковых установок зенитных ракетных систем, в том числе 284 пусковые установки С-400.

Масштаб парка впечатляет, но Россия не смогла добиться устойчивого господства в воздухе. Для него нужны не только самолёты, но и разведка, подавление ПВО, защищённые аэродромы и воздушное управление. В парке остаётся лишь семь А-50У — особенно ценных машин обнаружения и координации.

Ответом стало расширение применения оружия большой дальности и планирующих авиабомб. Комплекты коррекции позволяют самолётам, прежде всего Су-34, сбрасывать боеприпасы за пределами непосредственной зоны действия части фронтовой ПВО. Это не равнозначно господству в воздухе, но даёт авиации возможность систематически влиять на наземные действия при меньшем риске для экипажей.

Промышленность в целом восполняет потери основных типов самолётов, но сохраняется разрыв между выпуском улучшенных серийных машин и созданием нового поколения. Су-57 поступает с большим опозданием: IISS насчитывает не менее 21 боеспособного самолёта. Перспективный бомбардировщик ПАК ДА отложен к концу десятилетия. Текущие заказы оттягивают ресурсы от более рискованных проектов будущего.

Уязвимость сохраняется и на земле. Доклад говорит как минимум о восьми повреждённых или уничтоженных Ту-95МС в результате операции «Паутина». Эпизод показывает: дальность полёта не защищает самолёт на аэродроме, поэтому рассредоточение и укрытия не менее важны, чем характеристики носителя.

Флот: ядерное ядро и сужающийся надводный контур

Военно-морской флот насчитывает около 119 тыс. человек. Наиболее устойчивой его частью остаются подводные силы. IISS указывает 53 подводные лодки, из которых 13 — стратегические ракетоносцы: пять лодок типа «Дельфин», три «Борея» и пять «Бореев-А». Остальные 40 относятся к тактическим атомным и дизель-электрическим лодкам, включая 12 носителей крылатых ракет.

Подводное кораблестроение сохраняет высокий приоритет. С декабря 2024-го по июль 2025 года флот получил новый «Ясень-М», стратегический ракетоносец «Борей-А» и, вероятно, последнюю из шести усовершенствованных «Варшавянок» для Тихоокеанского флота. Программы ядерного сдерживания и дальнего удара остаются защищёнными.

Надводный флот находится в более сложном положении. IISS насчитывает 33 основных боевых корабля. «Адмирал Кузнецов» остаётся небоеспособным. Крейсер «Адмирал Нахимов», ремонтировавшийся с 1997 года, вышел на испытания в августе 2025-го, но срок возвращения в строй неясен; «Пётр Великий» может быть списан.

В 2022–2025 годах верфи передали флоту около 181 тыс. тонн водоизмещения против 202 тыс. тонн в предшествующие четыре года — снижение на 10%. По количеству единиц падение резче: 34 корабля и судна против как минимум 69. Фрегатов и корветов передано десять против шестнадцати в 2017–2021 годах.

Причина не сводится к одной проблеме. Доклад связывает спад с санкционными ограничениями, старением верфей, низкой рентабельностью заказов, коррупцией и перераспределением бюджета в пользу непосредственных потребностей сухопутной кампании. В результате формируется флот с мощным подводным стратегическим ядром, но ограниченными возможностями регулярно обновлять крупные надводные корабли. Отдельным направлением остаётся арктическая инфраструктура: в сентябре 2025 года введён вооружённый патрульный ледокол «Иван Папанин» проекта 23550.

Стратегические силы: сохраняемая вершина военной пирамиды

Россия, по формулировке IISS, располагает вторым по величине ядерным арсеналом в мире. Ракетные войска стратегического назначения численностью около 50 тыс. человек организованы в три ракетные армии и двенадцать дивизий. Институт оценивает наземный компонент в 327 пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет. В него входят шахтные и мобильные комплексы «Тополь-М», разные варианты «Ярса», тяжёлые ракеты прежнего поколения и комплексы с блоком «Авангард».

Морской компонент образуют 13 стратегических подводных лодок, воздушный — 63 бомбардировщика. Внутри триады одновременно существуют новые и возрастные системы, поэтому ввод «Бореев-А» и «Ярсов» идёт параллельно с поддержанием старых платформ.

Отдельное место занимают новые системы. В строю отмечено некоторое количество ракет средней дальности «Орешник». В ноябре 2025 года спущена на воду атомная подводная лодка «Хабаровск», предназначенная для комплекса «Посейдон». При этом IISS прямо указывает на неопределённость вокруг реального состояния испытаний «Посейдона». Это важная методологическая оговорка: объявление, испытательный эпизод, принятие на вооружение и полноценная оперативная готовность — разные ступени жизненного цикла.

Космический компонент включает 109 военных аппаратов связи, навигации, разведки и раннего предупреждения. Число спутников само по себе не раскрывает качества группировки: важны характеристики аппаратуры, скорость обновления данных и устойчивость наземного сегмента.

Военный бюджет: рост замедляется, нагрузка остаётся

Официальная статья «Национальная оборона» в 2025 году составляла 13,5 трлн рублей, или 6,34% ВВП. Однако IISS использует расширенное определение, сопоставимое с методикой НАТО: оно включает часть военных расходов, проходящих по другим бюджетным разделам. В таком расчёте сумма достигает примерно 15,6 трлн рублей, или 7,33% ВВП и 186,25 млрд долларов.

Разница в 2,1 трлн рублей принципиальна. Значительная часть стоимости войны скрыта не в смысле секретности, а в смысле бюджетной классификации. Выплаты за заключение контракта, компенсации семьям, региональные надбавки, льготное кредитование предприятий и отдельные социальные расходы могут находиться вне главы «Национальная оборона». Поэтому одна официальная строка занижает полную цену военной системы.

С 2022 года расходы выросли скачкообразно. В расширенной оценке IISS они увеличились с 6,65 трлн рублей в 2022 году до примерно 8,4 трлн в 2023-м, 14,4 трлн в 2024-м и 15,6 трлн в 2025-м. Но темп меняется: реальный рост составил 56,9% в 2024 году и лишь 3% в 2025-м. Это не сокращение военной активности, а переход от взрывного наращивания к дорогому удержанию достигнутого уровня.

На 2026 год официальный оборонный бюджет обозначен в 12,93 трлн рублей, а расширенная оценка IISS — в 15,13 трлн рублей, или 6,55% ВВП. В реальном выражении это на 9,8% ниже уточнённого уровня 2025 года. Институт предупреждает, что российский бюджет регулярно пересматривается в течение года, поэтому план нельзя принимать за окончательный результат. Кроме того, даже реальное снижение после резкого скачка оставляет расходы намного выше довоенной нормы.

Сначала оборонный заказ ускоряет выпуск и занятость. Затем проявляются дефицит работников, оборудования и компонентов, рост цен и дорогой кредит. В 2025 году ставка снизилась с 21% до 16,5% в октябре, но условия оставались жёсткими. Инфляция была близка к 8%, безработица — к 2,2%. Оборонные заводы конкурируют за людей и капитал и с гражданским сектором, и между собой.

Промышленность: серийный выпуск против технологического обновления

Оборонная промышленность доказала способность резко наращивать выпуск приоритетной продукции. По заявлению корпорации «Ростех», которое приводит IISS, её предприятия обеспечивают около 80% вооружения и боеприпасов, используемых российскими силами, а с начала 2022 года штат группы вырос более чем на 100 тыс. человек. Заводы перешли на дополнительные смены, увеличили выпуск боеприпасов и расширили восстановление техники из старых запасов.

Однако валовый выпуск и технологическое развитие — не одно и то же. Серийное производство существующей конструкции можно ускорить за счёт сменности, стандартизации и загрузки свободных мощностей. Создание нового двигателя, радара, самолёта или корабельной системы требует длинного цикла исследований, испытаний и доводки. Чем больше ресурсов направлено на срочный заказ, тем труднее одновременно вести несколько рискованных проектов будущего.

Финансовая модель отрасли напряжена: государственный заказ нередко имеет низкую или отрицательную рентабельность, а высокая ставка удорожает оборотный капитал. Льготное банковское кредитование поддерживает выпуск, но переносит часть нагрузки за пределы прямого бюджета: завод производит больше сегодня, а финансовые последствия проявляются позднее.

Государство отвечает централизацией. Военно-промышленная комиссия усиливает координацию, формируется программа вооружений на 2027–2036 годы, продлена программа развития оборонной промышленности. Среди приоритетов названы противовоздушная оборона, космические системы, беспилотные аппараты всех типов и искусственный интеллект. Назначение Андрея Белоусова министром обороны и Леонида Горнина первым заместителем IISS рассматривает как попытку укрепить финансовое управление и теснее связать военное планирование с возможностями экономики.

Что в итоге изменилось

К 2025 году Россия построила не просто увеличенную версию прежних вооружённых сил, а армию и промышленность, приспособленные к длительному расходованию людей, техники и боеприпасов. Её ключевые преимущества — масштаб, способность восстанавливать потери, сильная артиллерийская традиция, защищённый приоритет стратегических сил и быстрая адаптация в беспилотной сфере. Главные ограничения — неоднородность материальной части, дефицит подготовленных кадров, слабость части надводного кораблестроения, задержки проектов нового поколения и высокая стоимость поддержания расширенной структуры.

Из данных IISS следуют три вывода.

Во-первых, российские вооружённые силы стали больше, но не равномерно сильнее. Рост числа батальонов реален, однако многие новые формирования легче и хуже оснащены, чем предполагает их штатное название.

Во-вторых, технологическая адаптация идёт быстрее в тех областях, где цикл разработки короток. Беспилотники, программное обеспечение, средства навигации и тактические приёмы меняются за месяцы. Самолёты, подводные лодки и крупные корабли требуют лет и десятилетий, поэтому там инерция и накопленные проблемы заметнее.

В-третьих, главным ограничителем становится уже не только доступность денег. После резкого увеличения бюджета система упирается в физические ресурсы: инженеров, квалифицированных рабочих, станки, ремонтные мощности, производительность верфей и время подготовки командиров. Дополнительный рубль всё труднее превратить в дополнительную единицу качественной боевой силы.

До 2030 года наиболее вероятен не выбор между «усилением» и «ослаблением», а их одновременное сочетание. Россия сможет заполнить значительную часть созданных организационных рамок, увеличить выпуск беспилотников и боеприпасов, продолжить обновление стратегической триады. При этом расширенная армия останется внутренне неоднородной: новые системы будут соседствовать с глубоко модернизированной советской техникой, а элитные и приоритетные соединения — с лёгкими формированиями ограниченной механизации.

Именно поэтому главный показатель будущей российской военной мощи — не абсолютное число военнослужащих, танков или триллионов рублей. Им станет способность соединить эти ресурсы в воспроизводимую систему: обучать людей быстрее, чем теряется опыт; ремонтировать технику быстрее, чем она выбывает; внедрять технологии быстрее, чем противник находит противодействие; и финансировать всё это без разрушения собственной промышленной базы. The Military Balance 2026 показывает, что Россия уже создала масштаб. Следующий этап — борьба за качество и устойчивость этого масштаба.

Ключевые показатели России по оценке IISS

• 1,264 млн действующих военнослужащих, в том числе 680 тыс. в Сухопутных войсках.
• 1,5 млн человек в резерве первой доступности.
• 3 460 танков в активном составе и около 2 100 на хранении.
• 1 232 боеспособных самолёта и 625 ударных и транспортных вертолётов.
• 53 подводные лодки, включая 13 стратегических ракетоносцев.
• 327 пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет.
• 109 военных космических аппаратов.
• 15,6 трлн рублей военных расходов в 2025 году по расширенной методике — 7,33% ВВП.
• До 2 700 одноразовых ударных аппаратов типа «Герань-2» в месяц — оценочная производственная возможность.

Методология и источник

Статья подготовлена исключительно по прикреплённому фрагменту The Military Balance 2026 Международного института стратегических исследований: разделам с обзором российских вооружённых сил, оборонной экономики и промышленности, а также страновым справочным таблицам по России. Материалы о других государствах и региональные страновые обзоры не использовались. Все численные показатели, если прямо не указано иное, являются оценками IISS на 2025 год или плановыми оценками на 2026 год. Различие между официальными данными, оценками института и заявленными, но не подтверждёнными возможностями сохранено в формулировках текста.

Статьи по теме

• Summary The Military Balance 2026 IISS
• Евразия в The Military Balance 2026
• Россия в The Military Balance 2026
• Анализ: Military Balance 2026 IISS