Технобароны: Аристократия технологической власти

В XIX веке миром промышленного капитала распоряжались владельцы железных дорог, нефтяных месторождений и сталелитейных заводов. В XX столетии к ним присоединились финансовые магнаты, автомобильные промышленники и руководители транснациональных корпораций. XXI век выдвинул на первый план новую категорию влиятельных людей — технологических баронов, или технобаронов.

Илон Маск отправляет ракеты в космос, развивает спутниковую связь и искусственный интеллект. Джефф Безос построил торговую и облачную инфраструктуру мирового масштаба. Марк Цукерберг контролирует корпоративную экосистему социальных платформ, объединяющих миллиарды пользователей. Питер Тиль инвестирует в технологии, связанные с обороной, аналитикой данных и государственными системами. Дженсен Хуанг возглавляет компанию, чьи процессоры стали важнейшим инструментом современной революции искусственного интеллекта.

Эти предприниматели отличаются биографиями, убеждениями, состояниями и отношением к государству. Однако их объединяет принципиально новое качество экономической власти: влияние на инфраструктуру современного общества.

Сегодня от решений относительно небольшой группы технологических компаний зависят способы общения, хранения информации, проведения платежей, разработки лекарств, организации производства и даже функционирования отдельных государственных систем.

Кто эти люди? Откуда возникло их влияние? Можно ли считать их новой аристократией капитала? И почему некоторые из них обладают громадной властью, даже не входя в первую сотню богатейших людей планеты?

Кто такие технобароны

Термин «технобароны XXI века» не является официальным экономическим или юридическим понятием. Это публицистическое обозначение влиятельных предпринимателей, инвесторов и руководителей технологических компаний, деятельность которых выходит далеко за пределы обычного бизнеса. В английском языке для описания этого явления существует целое семейство выражений.

1️⃣ Tech Barons — технологические бароны. Подчёркивает сходство современных владельцев технологических империй с промышленными магнатами предыдущих эпох.

2️⃣ Tech Titans — технологические титаны. Более нейтральное обозначение выдающихся представителей технологической индустрии, независимо от их политических взглядов.

3️⃣ Tech Billionaires — технологические миллиардеры. Наиболее узкое и измеримое понятие: предприниматели, заработавшие миллиардные состояния благодаря технологическому бизнесу.

4️⃣ Tech Oligarchs — технологические олигархи. Термин, используемый в критических исследованиях концентрации экономической, информационной и политической власти.

5️⃣ Broligarchs — бролигоархи. Ироничный неологизм, образованный от английских bro и oligarchs. Применяется преимущественно к влиятельным представителям мужской предпринимательской элиты Кремниевой долины.

6️⃣ Technocapitalists — технологические капиталисты. Подчёркивает экономическую модель, основанную на владении технологическими активами и финансировании инноваций.

7️⃣ Silicon Valley Power Brokers — влиятельные посредники Кремниевой долины. Так могут называть предпринимателей и инвесторов, способных объединять капитал, политические контакты, компании и специалистов.

Эти определения нельзя считать синонимами. Миллиардер может не обладать существенным политическим влиянием, а влиятельный технологический руководитель может не иметь сопоставимого личного состояния.

Тезис 1: Главная особенность технобаронов заключается не в размере богатства, а в способности влиять на технологические условия существования экономики и общества.

Когда бизнес превращается во власть

В обычной экономике компания производит товар или предоставляет услугу. Покупатель приобретает её продукцию, а при необходимости выбирает другого поставщика. С технологической инфраструктурой ситуация сложнее.

Если миллионы организаций используют одну облачную платформу, переход на альтернативную систему может оказаться дорогостоящим и технически трудным. Если международные платежи проходят через ограниченное число финансовых сервисов, решения их владельцев затрагивают огромные экономические потоки. Если спутниковая сеть обеспечивает связь в удалённых районах, её работа приобретает значение, выходящее за пределы коммерческого договора.

Так возникает инфраструктурная власть — влияние, основанное на контроле систем, необходимых другим участникам экономики. В ноябре 2025 года профессор права Джули Коэн опубликовала в Fordham Law Review исследование Oligarchy, State, and Cryptopia. В нём рассматривается, как концентрация богатства, особенности корпоративного управления и инфраструктурная роль цифровых платформ формируют новые возможности частной власти.

В 2026 году журнал Science as Culture посвятил отдельное научное обсуждение феномену технологической олигархии. Следовательно, разговор о технобаронах давно перестал быть исключительно журналистским. Он затрагивает экономическую теорию, право, социологию и политические исследования.

От Рокфеллера до Маска: как изменилась природа богатства

Американский предприниматель Джон Рокфеллер создал нефтяную империю Standard Oil. Эндрю Карнеги построил огромный сталелитейный бизнес. Корнелиус Вандербильт заработал состояние на судоходстве и железных дорогах. Их влияние основывалось на контроле материальных ресурсов: сырья, транспорта, фабрик, оборудования и производственных мощностей.

Современные технобароны также владеют материальной инфраструктурой, но к ней добавилось новое измерение — цифровая среда. Ларри Пейдж и Сергей Брин создали поисковую компанию Google. Джефф Безос превратил Amazon из книжного интернет-магазина в международную торговую и вычислительную экосистему. Марк Цукерберг построил одну из крупнейших платформ социальных коммуникаций. Илон Маск развивает сразу несколько технологических направлений: электромобили, космические запуски, спутниковую связь, искусственный интеллект и нейроинтерфейсы.

При этом отличие нового капитализма заключается не в исчезновении промышленности, а в её соединении с программным обеспечением, данными и вычислениями. Современный дата-центр столь же материален, как промышленный завод. Для его работы требуются электричество, земля, оборудование, охлаждение и персонал. Но экономическая ценность этой инфраструктуры возникает благодаря способности обеспечивать миллиарды цифровых операций.

Тезис 2: Технологический капитализм не отменил промышленную эпоху. Он объединил материальное производство, цифровую инфраструктуру и интеллектуальные технологии в новую экономическую систему.

Сколько стоят технологические империи

Размер личных состояний позволяет оценить экономический масштаб новой элиты, хотя не показывает всей полноты её влияния. По данным рейтинга Forbes Real-Time Billionaires на 24 октября 2026 года, девять первых позиций среди богатейших людей мира занимали представители технологического бизнеса.

В частности:

• Илон Маск — около $922,9 млрд.
• Джефф Безос — около $368,1 млрд.
• Ларри Пейдж — около $263,7 млрд.
• Сергей Брин — около $242,7 млрд.
• Майкл Делл — около $237,2 млрд.
• Марк Цукерберг — около $220,7 млрд.
• Дженсен Хуанг — около $182,9 млрд.
• Ларри Эллисон — около $166,1 млрд.
• Стив Балмер — около $162,3 млрд.

Совокупная оценка состояний этих девяти человек превышала $2,8 трлн.

Для понимания масштаба достаточно отметить, что речь идёт о сумме, сопоставимой с годовыми объёмами производства крупных национальных экономик. Однако сравнивать личное состояние и ВВП напрямую некорректно: первое представляет собой оценку накопленных активов, второе — поток произведённых товаров и услуг за определённый период. Кроме того, состояния технологических миллиардеров постоянно меняются вместе со стоимостью акций и оценками непубличных компаний. Но концентрация богатства — только начало истории.

Двенадцать центров технологического влияния

Мировая технологическая элита не представляет собой единую организацию. У неё нет общего руководства, согласованной программы или универсальной системы интересов. Гораздо точнее рассматривать её как совокупность пересекающихся групп, каждая из которых контролирует определённые ресурсы.

Первое ядро. Владельцы крупнейших цифровых империй

Илон Маск, Джефф Безос, Марк Цукерберг, Ларри Пейдж, Сергей Брин, Ларри Эллисон, Билл Гейтс и Майкл Делл представляют различные поколения технологического предпринимательства. Одни создали платформы массовых коммуникаций, другие — корпоративное программное обеспечение, облачные системы и вычислительное оборудование.

Особое место занимает Ларри Эллисон, сооснователь Oracle. Созданная им компания стала одним из ведущих поставщиков корпоративных баз данных и программных систем. Миллионы предприятий зависят от программной инфраструктуры, которую невозможно заменить одним нажатием кнопки.

У Джеффа Безоса другой источник влияния — Amazon и облачная платформа AWS. Её сервисы используются коммерческими организациями, разработчиками и государственными заказчиками. Цукерберг представляет ещё одну модель: социальные платформы, обладающие огромной пользовательской аудиторией.

Второе ядро. Архитекторы искусственного интеллекта

Развитие генеративного искусственного интеллекта породило новую категорию технологических лидеров. Сэм Альтман связан с развитием OpenAI. Дарио и Даниэла Амодеи создали Anthropic. Демис Хассабис возглавляет Google DeepMind. Илья Суцкевер основал Safe Superintelligence. Мира Мурати создала Thinking Machines Lab.

Среди других заметных участников этой среды — Фэй-Фэй Ли, Мустафа Сулейман, Артур Менш, Лян Вэньфэн и Айдан Гомес. Их значение определяется не только капиталом. Они способны организовывать научные коллективы, привлекать вычислительные ресурсы и определять направления разработки новых интеллектуальных систем.

В отличие от большинства цифровых сервисов, обучение передовых моделей искусственного интеллекта требует особенно значительных вычислительных мощностей. Поэтому в этой отрасли возникает сложная взаимозависимость между исследователями, инвесторами, производителями процессоров и владельцами дата-центров.

Третье ядро. Венчурные капиталисты

Питер Тиль, Марк Андриссен, Бен Хоровиц, Дэвид Сакс, Рид Хоффман, Винод Хосла, Юрий Мильнер и Масаёси Сон представляют мир крупных технологических инвестиций. Именно такие предприниматели нередко определяют, какие стартапы получат возможность превратиться в международные корпорации.

Особенно показательна инвестиционная компания Andreessen Horowitz, известная под сокращением a16z. В январе 2026 года компания сообщила о привлечении более $15 млрд в пять новых фондов.

Из этой суммы:

• $6,75 млрд предназначались для инвестиций в растущие компании;
• $1,7 млрд — для инфраструктуры искусственного интеллекта;
• $1,12 млрд — для направлений, связанных с национальными интересами, включая оборону и производственные цепочки.

Это показывает, насколько существенно изменились приоритеты технологического капитала. Инвесторы финансируют уже не только приложения и интернет-платформы, но и отрасли, имеющие стратегическое значение для государств.

Четвёртое ядро. Оборонные технологии и аналитика данных

Одно из наиболее интересных направлений — пересечение Кремниевой долины и оборонной промышленности. Питер Тиль, Алекс Карп и Джо Лонсдейл связаны с созданием Palantir Technologies, разрабатывающей программные платформы обработки и анализа данных. Палмер Лаки, Брайан Шимпф и Трей Стивенс связаны с Anduril Industries, занимающейся автономными системами и оборонными технологиями.

Эти компании отличаются от традиционных производителей вооружений тем, что делают особый акцент на программном обеспечении, сенсорах, искусственном интеллекте и быстрой разработке новых систем. Возникает характерный для XXI века процесс: цифровые предприниматели становятся участниками оборонной индустрии.

Тезис 3: Граница между гражданскими технологиями и оборонной инфраструктурой становится всё менее однозначной, поскольку одни и те же вычислительные системы, алгоритмы и средства связи применяются в различных сферах.

Это не означает, что вся технологическая индустрия превращается в военную. Однако значение оборонных заказов и государственных программ для отдельных компаний заметно возрастает.

Пятое ядро. Финансовые и криптовалютные системы

Финансовая инфраструктура стала самостоятельным источником технологической власти. Брайан Армстронг создал Coinbase. Чанпэн Чжао основал Binance. Патрик и Джон Коллисоны создали Stripe. Джек Дорси связан с развитием цифровых платежей и Bitcoin. Виталик Бутерин представляет иной тип влияния — участие в создании технологического протокола Ethereum.

В феврале 2026 года Stripe объявила о сделке по предоставлению ликвидности сотрудникам и акционерам, исходя из оценки компании в $159 млрд. По данным Stripe, объём платежей предприятий, использующих её инфраструктуру, достиг в 2025 году $1,9 трлн.

Важно понимать: эта цифра обозначает совокупный объём обработанных платежей, а не собственную выручку компании. Финансовые платформы демонстрируют, что технологическая власть может быть связана с организацией движения денег, даже когда сама компания не является банком в традиционном понимании.

Шестое ядро. Китайские цифровые корпорации

Американская модель технологического капитализма не является единственной. Китай создал собственную группу крупных технологических предпринимателей: Джека Ма, Пони Ма, Чжан Имина, Робина Ли, Лэй Цзюня, Жэнь Чжэнфэя и Лян Вэньфэна.

Alibaba развивала электронную коммерцию и облачные технологии. Tencent построила масштабную экосистему цифровых коммуникаций. ByteDance создала TikTok и Douyin. Huawei стала одним из важнейших производителей телекоммуникационного оборудования. DeepSeek продемонстрировала возможности китайских разработчиков искусственного интеллекта.

Отличительная черта китайской модели — особая роль государства в регулировании технологических компаний и формировании промышленных приоритетов. Поэтому влияние китайских предпринимателей необходимо оценивать с учётом не только их богатства, но и институциональных ограничений.

Седьмое ядро. Европейские предприниматели

Европейская технологическая элита менее однородна. Даниэль Эк создал Spotify. Хассо Платтнер был одним из основателей SAP. Ксавье Ньель развивал телекоммуникационный бизнес. Октав Клаба создал OVHcloud. Артур Менш представляет новое поколение европейских предпринимателей в области искусственного интеллекта, а Николай Сторонский — международную финтех-индустрию.

Особенность Европы заключается в сочетании сильных технологических компаний с развитой системой государственного и наднационального регулирования. Европейские предприниматели вынуждены учитывать требования законодательства о персональных данных, конкуренции и цифровых рынках.

Восьмое ядро. Россия и предприниматели российского происхождения

Российская технологическая среда имеет собственные особенности. Павел Дуров создал Telegram. Аркадий Волож был одним из основателей «Яндекса» и впоследствии сосредоточился на развитии международной инфраструктуры искусственного интеллекта. Евгений Касперский построил компанию в области кибербезопасности. Дмитрий Гришин занимался развитием интернет-компаний и технологическими инвестициями. Татьяна Ким связана с крупнейшей российской платформой электронной коммерции Wildberries.

Отдельную категорию представляют руководители крупных корпоративных технологических экосистем, например Герман Греф. Однако здесь особенно важно различать основателей, инвесторов и наёмных руководителей: масштабы контролируемого бизнеса не всегда соответствуют личному владению активами.

Девятое ядро. Индийские инфраструктурные предприниматели

Индия формирует собственную модель технологического развития. Мукеш Амбани развивает Reliance Industries и цифровую инфраструктуру Jio. Гаутам Адани инвестирует в энергетические и инфраструктурные проекты. Нандан Нилекани сыграл важную роль в развитии индийских IT-компаний и цифровой идентификации.

Особенность индийского технологического капитала — тесное взаимодействие цифровых технологий с энергетикой, телекоммуникациями и крупными инфраструктурными проектами.

Десятое ядро. Производители микросхем

Эта группа может оказаться одной из самых влиятельный. Дженсен Хуанг возглавляет Nvidia. Лиза Су — AMD. Моррис Чанг основал TSMC. Кристоф Фуке руководит ASML. Их компании занимают различные позиции в цепочке создания вычислительного оборудования.

В 2025 году тайваньская TSMC изготовила 12 682 разновидности продукции, используя 305 технологических процессов, для 534 заказчиков. Совокупная годовая мощность производств компании и её дочерних структур превышала 17 млн кремниевых пластин в пересчёте на 300-миллиметровый формат. Масштаб этих операций показывает, насколько сложна современная технологическая промышленность.

Тезис 4: Владелец критически важной производственной технологии может обладать огромным влиянием, даже если его компания практически неизвестна массовому потребителю.

Одиннадцатое ядро. Восточноазиатские технологические корпорации

Южная Корея, Япония и Тайвань стали важнейшими центрами производства электроники и развития цифровых сервисов. Ли Джэ Ён связан с Samsung, Чхве Тхэ Вон — с SK Group, Терри Гоу основал Foxconn, Барри Лэм — Quanta Computer, Хироси Микитани — Rakuten.

Эти предприниматели и руководители представляют модель технологического влияния, основанную на промышленном производстве, электронной компонентной базе и инфраструктурных услугах.

Двенадцатое ядро. Новые технологические рынки

Латинская Америка, Африка и Ближний Восток также формируют собственных технологических лидеров. Маркос Гальперин создал Mercado Libre. Давид Велес основал Nubank. Страйв Масийива построил телекоммуникационный бизнес Econet. Амнон Шашуа связан с развитием систем компьютерного зрения и автономного транспорта. Эти компании показывают, что технологическое предпринимательство давно перестало быть исключительно американским или европейским явлением.

Питер Тиль: человек, который соединяет капитал, технологии и идеи

Среди многочисленных представителей технологической элиты особое положение занимает Питер Тиль.

Его история отличается от биографий основателей крупных потребительских платформ. Тиль не создал социальную сеть с миллиардной аудиторией и не построил собственную космическую компанию. Его влияние формируется иначе — через инвестиции, корпоративные связи, интеллектуальные идеи и участие в создании перспективных технологических предприятий.

В 1998 году Тиль совместно с Максом Левчиным основал компанию Confinity, впоследствии ставшую частью PayPal. Вокруг этой платёжной системы возникла предпринимательская сеть, известная под неофициальным названием PayPal Mafia.

Среди её наиболее известных представителей — Илон Маск, Рид Хоффман, Дэвид Сакс, Макс Левчин и сам Тиль. После продажи PayPal компании eBay в 2002 году участники этой среды продолжили создавать новые предприятия и инвестиционные фонды.

Тиль стал одним из первых внешних инвесторов Facebook, участвовал в создании Palantir Technologies и основал венчурную компанию Founders Fund. Особенно примечательно, что круг его интересов выходит далеко за пределы традиционных интернет-сервисов: оборонные технологии, обработка данных, биотехнологии, космическая промышленность и политическая философия.

Тиль также известен политической активностью и поддержкой отдельных американских политиков, в том числе Джей Ди Вэнса. Впрочем, влияние инвестиционной сети не означает существования единого центра управления её участниками. Бывшие коллеги могут становиться конкурентами, поддерживать разные политические силы и преследовать несовпадающие интересы.

История Тиля демонстрирует другую модель технологического могущества: не обязательно владеть крупнейшей компанией, чтобы участвовать в формировании целой отрасли.

Технологии и политика: новая близость

20 января 2025 года состоялась инаугурация президента США Дональда Трампа. Одной из примечательных особенностей церемонии стало присутствие ведущих представителей американской технологической индустрии.

Среди гостей находились Илон Маск, Джефф Безос, Марк Цукерберг, Сундар Пичаи, Тим Кук и другие руководители крупных корпораций. Associated Press отдельно отметило необычно заметное положение технологических предпринимателей на церемонии.

Сам по себе этот эпизод не доказывает существования какого-либо согласованного политического объединения. Технологические компании взаимодействовали с американскими администрациями разных лет, причём их руководители придерживаются неодинаковых политических взглядов.

Тем не менее церемония стала выразительным символом эпохи, в которой владельцы крупнейших цифровых систем превратились в заметных участников политической жизни.

Четыре механизма политического влияния

▶️ Первый механизм — финансирование политических кампаний. Крупные предприниматели могут поддерживать кандидатов, партии и общественные инициативы.

▶️ Второй — экспертное участие. Технологические руководители привлекаются к обсуждению искусственного интеллекта, промышленной политики, кибербезопасности и технологической конкуренции.

▶️ Третий — государственные контракты. Компании, предоставляющие критические услуги, выстраивают долгосрочные отношения с государственными заказчиками.

▶️ Четвёртый — информационная инфраструктура. Владельцы цифровых платформ принимают решения, влияющие на организацию публичных коммуникаций.

Эти механизмы существуют и за пределами технологического бизнеса. Но цифровые системы отличаются масштабом, скоростью воздействия и степенью проникновения в общественную жизнь.

Тезис 5: Политическое влияние технологического капитала возникает не только благодаря богатству, но и потому, что государствам необходимы технологии, которыми располагают частные компании.

При этом взаимодействие не является односторонним. Государства сохраняют инструменты лицензирования, налогообложения, судебного контроля, антимонопольного регулирования и государственных закупок. Поэтому отношения между технобаронами и государством правильнее рассматривать как сложную систему сотрудничества, конкуренции и взаимной зависимости.

Оборонный технокапитализм: новая промышленная революция

Развитие компании Anduril Industries хорошо показывает, как изменилась оборонная индустрия. Основанная в 2017 году, Anduril сосредоточилась на автономных системах, беспилотной технике, сенсорах и программных средствах управления.

В мае 2026 года компания привлекла $5 млрд инвестиций при оценке $61 млрд. Для сравнения: в июне 2025 года её оценка составляла $30,5 млрд.

Таким образом, менее чем за год оценочная стоимость предприятия удвоилась. По информации компании, выручка за 2025 год достигла $2,2 млрд. Привлечение многомиллиардного капитала показывает, что оборонные технологии становятся значимым направлением венчурных инвестиций.

В этой отрасли формируется особая бизнес-модель: разработка программного обеспечения, автономных платформ и электронных компонентов объединяется с крупносерийным промышленным производством.

Однако высокие инвестиционные оценки не гарантируют прибыльность. Оборонные предприятия сталкиваются с производственными затратами, зависимостью от государственных заказов, длительными процедурами испытаний и технологическими рисками. Поэтому стоимость стартапа нельзя автоматически принимать за показатель его реальной промышленной мощи.

Дата-центры: новые фабрики технологического века

Особое место в современной экономике занимают центры обработки данных. Ещё недавно их воспринимали преимущественно как технические сооружения, обеспечивающие работу интернет-сервисов. Сегодня строительство дата-центров становится вопросом промышленной, энергетической и государственной политики.

Современный комплекс для искусственного интеллекта представляет собой соединение нескольких систем: вычислительных ускорителей, серверов, сетевого оборудования, энергетической инфраструктуры и высокопроизводительного охлаждения.

В феврале 2026 года индийские корпорации Reliance и Adani объявили о масштабных инвестиционных планах в этой области. Reliance заявила о намерении инвестировать около $110 млрд в течение семи лет. Adani представила план прямых инвестиций в размере $100 млрд до 2035 года в инфраструктуру дата-центров, ориентированных на искусственный интеллект и использование возобновляемой энергии.

Таким образом, совокупный объём объявленных инвестиционных намерений двух групп достиг $210 млрд. Разумеется, речь идёт о планах, реализация которых зависит от экономических условий, спроса и технологических возможностей.

Но сами масштабы позволяют сделать важный вывод: инфраструктура искусственного интеллекта становится новым направлением глобальной индустриализации. Именно поэтому в число потенциальных технобаронов входят не только программисты и венчурные инвесторы, но и владельцы энергетических, телекоммуникационных и промышленных корпораций.

Можно ли измерить власть технобаронов?

Традиционные рейтинги предпринимателей строятся преимущественно на оценке личного состояния. Однако для изучения технологической элиты этого недостаточно.

Основатель научной компании, разрабатывающей критически важную технологию, может обладать меньшим капиталом, чем инвестор, но иметь гораздо большее влияние на развитие определённой отрасли. Руководитель предприятия, производящего передовые микросхемы, способен воздействовать на возможности огромного числа других технологических компаний.

Поэтому для оценки технобаронов необходимо использовать более широкую систему показателей. Предлагается выделить пять основных критериев.

1. Капитал. Личное состояние, доли собственности, инвестиционные ресурсы и возможности финансирования новых предприятий.

2. Инфраструктура. Степень контроля над вычислительными системами, коммуникациями, производственными мощностями и другими критически важными технологиями.

3. Технологическое влияние. Способность создавать, внедрять и распространять разработки, меняющие экономику или научно-технический прогресс.

4. Международный масштаб. География присутствия, количество пользователей, заказчиков и зависимых организаций.

5. Политическое и общественное влияние. Участие в выработке технологической политики, государственных программах и формировании публичной повестки.

Эти критерии могут стать основой индекса технологической власти, который позволит сравнивать представителей различных отраслей. Но такой индекс потребует прозрачной методологии: проверяемых данных, разграничения собственности и управления, правил взвешивания показателей.

Не все технобароны одинаковы

Одна из главных ошибок в описании технологической элиты — представление её как единой группы людей с одинаковыми интересами. На практике существуют фундаментальные различия.

1️⃣ Илон Маск представляет предпринимательскую модель, объединяющую несколько капиталоёмких технологических отраслей.

2️⃣ Питер Тиль известен венчурными инвестициями, политической активностью и созданием корпоративных сетей.

3️⃣ Дженсен Хуанг связан с развитием вычислительного оборудования.

4️⃣ Сэм Альтман представляет организацию разработки искусственного интеллекта и привлечения ресурсов для его развития.

5️⃣ Моррис Чанг сыграл определяющую роль в формировании современной контрактной полупроводниковой промышленности.

6️⃣ Павел Дуров создал международную коммуникационную платформу.

Эти предприниматели могут существенно различаться по размеру состояния, собственности, корпоративной структуре и отношению к государственному урегулированию. Более того, не всякая известная персона технологического сектора вообще должна считаться технобароном.

Научный исследователь, государственный чиновник или наёмный руководитель может оказывать значительное влияние, не имея существенного контроля над капиталом. Поэтому понятие технобарона полезно прежде всего как инструмент исследования, а не как универсальный ярлык.

Будущее технологической аристократии

В ближайшие годы значение технологической элиты будет зависеть от нескольких процессов.

Первый — дальнейшее развитие искусственного интеллекта и его внедрение в промышленность, образование, медицину и государственное управление.

Второй — увеличение потребности в электроэнергии, процессорах и вычислительных мощностях.

Третий — технологическая конкуренция государств, стремящихся обеспечить независимость критически важной инфраструктуры.

Четвёртый — развитие антимонопольного регулирования и законодательства о цифровых рынках.

Пятый — изменение самой модели владения технологиями. Открытые программные системы, распределённые разработки и новые предпринимательские компании способны ограничивать влияние существующих корпораций.

Поэтому нынешнее положение технологических гигантов нельзя считать неизменным. История знает немало примеров, когда крупнейшие предприятия уступали место новым участникам рынка.

В конце XX века трудно было представить, что небольшие интернет-компании станут конкурентами крупнейших промышленных корпораций. Сегодня невозможно с уверенностью назвать всех будущих лидеров искусственного интеллекта, робототехники и биотехнологий.

Тезис 6: Технологическая власть XXI века огромна, но не вечна. Её устойчивость зависит от способности сохранять инновационное преимущество, доступ к инфраструктуре и доверие общества.

Почему важно знать технобаронов поимённо

За любой технологической корпорацией стоят конкретные люди. Они принимают инвестиционные решения, выбирают научные направления, определяют корпоративные стратегии и взаимодействуют с государственными институтами. Изучение их биографий, профессиональных связей и активов позволяет лучше понимать механизмы современной экономики. Именно поэтому персональный подход особенно важен.

Недостаточно знать, что Nvidia производит вычислительные ускорители, а Palantir разрабатывает аналитические платформы. Необходимо понимать, кто создал эти компании, кто ими руководит, как устроена собственность и какие решения определяют их развитие.

Для систематизации таких сведений проект «МосРегДата» подготовил исследовательский датасет «Технобароны XXI века», включающий 184 уникальные персоны, упомянутые в первоначальном обзоре технологической элиты.

Клубный датасет: https://mosregdata.ru/club/read/2410261312

В реестр вошли предприниматели, инвесторы, руководители компаний, научные лидеры и участники технологической политики из разных регионов мира. Датасет создан для клуба «Компетентный гражданин» и предназначен для дальнейшего изучения персон, компаний, направлений деятельности и профессиональных связей.

Он не является рейтингом миллиардеров: часть включённых персон относится к смежным категориям, а сведения требуют дальнейшей редакционной проверки.

Вместо заключения

В прежние эпохи богатство концентрировалось вокруг земли, полезных ископаемых, промышленности и финансов. Сегодня к этим ресурсам добавились данные, вычислительные системы, цифровые коммуникации, алгоритмы и технологические платформы.

Люди, контролирующие такие активы, действительно приобрели влияние, сопоставимое с возможностями крупнейших промышленных магнатов прошлого. Но было бы ошибкой считать их всесильными.

Технологические компании зависят от государств, законодательства, энергетики, производственных цепочек, специалистов и потребителей. Они конкурируют друг с другом и сталкиваются с ограничениями, которые невозможно устранить исключительно деньгами.

Технобароны XXI века — не тайное правительство планеты, а новая экономическая элита, чьё влияние основано на концентрации капитала, технологий и инфраструктуры.

Их изучение позволяет увидеть, как меняется сама природа экономической власти. Возможно, главный вопрос наступившей эпохи заключается уже не в том, кому принадлежит больше денег. Гораздо важнее понять, кто владеет системами, без которых современный мир не может функционировать.

Факты, цифры и хронология

Основные даты

• 1975 год — основание Microsoft Биллом Гейтсом и Полом Алленом.
• 1987 год — основание TSMC Моррисом Чангом.
• 1994 год — создание Amazon Джеффом Безосом.
• 1998 год — основание Google Ларри Пейджем и Сергеем Брином.
• 2004 год — создание Facebook Марком Цукербергом.
• 2002 год — основание SpaceX Илоном Маском.
• 2003 год — основание Palantir Technologies.
• 2006 год — создание Spotify Даниэлем Эком и Мартином Лорентсоном.
• 2013 год — запуск Telegram.
• 2015 год — основание OpenAI.
• 2017 год — основание Anduril Industries.
• 2021 год — выход Nubank на Нью-Йоркскую фондовую биржу.
• 2023 год — создание Anthropic произошло ранее, в 2021 году; к 2023 году компания стала заметным участником рынка генеративного ИИ.
• 2024 год — корпоративное разделение «Яндекса» и развитие Nebius Group.
• 20 января 2025 года — инаугурация Дональда Трампа с участием руководителей крупнейших технологических компаний.
• 9 января 2026 года — объявление a16z о привлечении более $15 млрд инвестиций.
• 13 мая 2026 года — сообщение о привлечении Anduril $5 млрд при оценке $61 млрд.
• 24 октября 2026 года — дата актуализации исследования.

Основные цифры

• $922,9 млрд — оценка состояния Илона Маска на 24 октября 2026 года по Forbes.
• Более $2,8 трлн — совокупная оценка состояний девяти ведущих технологических миллиардеров на указанную дату.
• $15 млрд — более этой суммы привлекла a16z в новые фонды в январе 2026 года.
• $159 млрд — оценка Stripe в феврале 2026 года.
• $1,9 трлн — объём платежей предприятий, использующих Stripe, в 2025 году.
• $61 млрд — оценка Anduril при инвестиционном раунде мая 2026 года.
• $210 млрд — общий объём объявленных инвестиционных планов Reliance и Adani в инфраструктуру ИИ.
• 534 заказчика — количество клиентов TSMC в 2025 году.
• 305 технологических процессов — количество производственных технологий TSMC в 2025 году.
• 12 682 разновидности продукции — производственная номенклатура TSMC за 2025 год.
• 184 персоны — объём исследовательского датасета «Технобароны XXI века».

Определения

Технобарон — публицистическое обозначение влиятельного предпринимателя, инвестора или руководителя, обладающего значительным контролем над технологическими активами, инфраструктурой либо инвестиционными ресурсами.

Технологическая олигархия — аналитическое понятие, описывающее концентрацию экономического и общественного влияния среди сравнительно небольшого числа участников технологического сектора.

Инфраструктурная власть — влияние, возникающее благодаря контролю над системами, необходимыми для деятельности других организаций и пользователей.

Венчурный капитал — инвестиции в компании с высоким потенциалом роста и повышенным риском.

Вычислительная инфраструктура — совокупность оборудования, программного обеспечения, сетей и энергетических ресурсов, обеспечивающих обработку данных.

Цифровая платформа — программно-технологическая система, организующая взаимодействие пользователей, организаций или цифровых сервисов.

Технологический суверенитет — способность государства или экономической системы обеспечивать развитие и функционирование критически важных технологий с приемлемой степенью внешней зависимости.

Источники

1. Forbes — Real-Time Billionaires, рейтинг богатейших людей мира, 24 октября 2026 года.
2. Julie E. Cohen — Oligarchy, State, and Cryptopia, Fordham Law Review, 1 ноября 2025 года.
3. Kean Birch — Tech Oligarchy, Science as Culture, 16 июля 2026 года.
4. Reuters — Andreessen Horowitz Raises $15 Billion Across Five Funds, 9 января 2026 года.
5. TSMC — Annual Report 2025.
6. Stripe — 2025 Annual Letter and Company Update, 24 февраля 2026 года.
7. Reuters — Anduril Raises $5 Billion, Doubling Its Valuation, 13 мая 2026 года.
8. Reuters — Reliance, Adani Drive India's AI Push, 19 февраля 2026 года.
9. Associated Press — Trump, a Populist President, Is Flanked by Tech Billionaires at His Inauguration, январь 2025 года.

Материал подготовлен по состоянию на 24 октября 2026 года. Оценки капиталов, компаний и инвестиционных проектов могут изменяться. Приведённые величины отражают данные и заявления соответствующих источников на указанные даты.