МОГ: Мобильные огневые группы

Министр обороны Андрей Белоусов недавно делился с журналистами свежей статистикой: подразделения, в которых основной упор делается на беспилотные системы, в разы — если точнее, втрое! — эффективнее обездвиживают районы или перехватывают поставки по сравнению с теми частями, где используются “дедовские” методы. Причем за счёт обычных солдат и техники таких темпов не добиться.

Но что меня особенно заинтересовало — это его акцент на искусственном интеллекте в дронах. Речь уже не просто о летающих “камерках”, а о машинах, которые постепенно учатся видеть как человек: распознавать цель, принимать микрорешения на ходу, выстраивать траектории полёта без участия оператора. Например, когда дрон сам опознаёт подходящий объект или обходит непростую помеху на маршруте — буквально как летящий по городу таксист в час пик. И затянуть нейросетью такие возможности — задача с прицелом на будущее: тут важно постоянное развитие и самообучение программ.

Отдельная история — борьба с чужими дронами. Тут армии перешли к использованию мобильных огневых групп (МОГ), оснащённых системой FPV-перехватчиков. Если коротко, это наши современные “антиройщики”: компактные группы на пикапах или грузовиках (представьте себе Газель с турелью) фактически патрулируют зоны риска и готовы сбить любого незваного гостя с неба. В стандартной МОГ три-пять человек: водитель, пара стрелков или пулемётчик плюс оператор техники наблюдения (если она включена). Из арсенала, кстати, не только классические пулемёты и ПЗРК (“Игла” и “Верба”), но и свои собственные перехватчики-дроны типа “Ёлка”.

Работают такие группы неплохо, но эксперты советуют двигаться дальше: активнее использовать автоматизированные турели вместо живых бойцов и вообще объединять всё в единую информационную сеть ПВО. Например, если каждый перехватчик будет передавать данные в общую систему для молниеносной реакции на новые угрозы — эффективность возрастает многократно. И тогда уже не количество железа решающее, а скорость всей цепочки реагирования: обнаружили угрозу → приняли решение → прицелились → уничтожили.

Любопытно отмечает Александр Асафьев из ИМИ МГИМО: перехватчики эффективнее всего работают при массовых запусках — например, две машины сразу на одну цель (почти как две ракеты “земля-воздух”). Только экономика вопроса критична: стоимость атаки и перехвата должна быть сопоставимой — иначе никакие бесконечные ловцы дронов бюджет не вывезет. Сейчас у систем типа “Ёлка” основной подход простой: догнать и столкнуться прямо с противником (тут грубая сила рулит). Но схемы совершенствуются уже сейчас — переходят к более умным боевым частям для дистанционного подрыва цели.

В идеальном мире роль человека сведётся к работе диспетчера: выставил дрон в нужной точке и после боя подтвердил попадание по цели. Все остальные этапы обеспечит автоматика — благодаря той самой крупице искусственного интеллекта.

Вообще наличие большого количества людей — слабое место нынешних МОГ; часть задач можно было бы автоматизировать ещё сильнее. Например — поставить не только пулемёт с автоприцелом, а целые пушечные платформы “по образцу авиации”, правда ценник у таких решений кусается даже при снижении калибра до минимально возможного уровня.

При этом механическая сторона вопроса тесно связана с технологической войной между средствами нападения и защиты. Новейшие украинские БПЛА работают автономно за счёт нейросетей для навигации и используют угловатое подключение Starlink через космические каналы связи; такой сигнал сложно выбить привычными наземными средствами РЭБ (радиоэлектронной борьбы), поскольку помеха должна быть максимально близкой к самому беспилотнику.

Поиск этих малых целей требует летающих радаров ДРЛО (самолётов дальнего радиолокационного обнаружения) — а их пока острый дефицит даже на фоне быстрого роста производства самих перехватчиков.

Масштабируемые меры? Комбинация лёгких воздушных платформ по типу Gulfstream E-550A CAEW с сетевым обменом данными между всеми участниками ПВО-шахмат вполне может перекроить правила игры на фронте: ведь локальная победа сегодня зачастую зависит не столько от грубой силы или героизма бойцов, сколько от того, насколько умело интегрированы люди, техника и искусственный интеллект воедино. Один хорошо обученный экипаж с мощной техникой всегда выиграет гонку у толпы плохо организованных операторов старых станций.

Вот такая простая арифметика новой войны: скорость принятия решений плюс максимально развитая сеть обнаружения равняется выигрышу времени жизни бойца на земле или техники в воздухе. А затачивание таких систем под российскую специфику сейчас идёт практически в реальном времени – под давлением очень конкретных боевых задач сегодняшней повестки.