Меморандум о базах России в Сирии

Информация из европейского, американского и британского сегментов интернета

Москва сохраняет персонал и военное сотрудничество, тогда как Дамаск возвращает контроль над гражданской инфраструктурой и получает возможность ограничивать самостоятельное использование объектов Россией.

Главная формула меморандума: Сирия возвращает суверенный контроль, Россия сохраняет военное присутствие — но уже не на условиях эпохи Башара Асада.

Что произошло

9 августа 2026 года Россия и Сирия подписали меморандум о взаимопонимании, определяющий судьбу российских объектов в Хмеймиме и Тартусе. Переговоры продолжались около полутора лет — фактически с момента падения правительства Башара Асада в декабре 2024 года.

Сирийское государственное агентство SANA сообщает о четырёх основных положениях:

• гражданская инфраструктура переходит под управление Сирии;
• речь идёт прежде всего о гражданской части аэродромного комплекса Хмеймим — международном аэропорте Латакии — и четвёртом торговом причале порта Тартус;
• российские военные базы должны быть преобразованы в совместные центры подготовки и повышения квалификации;
• переходный период не должен превышать трёх месяцев, то есть завершиться ориентировочно до 9 ноября 2026 года.

МИД Сирии назвал меморандум крупнейшим прорывом за всё время переговоров. Официальное сообщение SANA

11 августа российский МИД подтвердил подписание документа и охарактеризовал его как важный шаг в развитии двустороннего военного сотрудничества. Источник Reuters с сирийской стороны сообщил, что часть российских военнослужащих останется в новых учебных центрах, но численность контингента не раскрывается. Сообщение Reuters о позиции Москвы

Что уже изменилось на практике

Меморандум не остался только политической декларацией.

Уже 12 августа четвёртый причал Тартуса принял первые суда с пшеницей и строительными материалами. Сирийская администрация сообщила, что причал способен одновременно обслуживать до трёх судов. Корреспонденты Reuters наблюдали, как российские военные освобождали здание около причала и перевозили имущество на соседний военный объект.

Таким образом, передача коммерческой части порта действительно началась. При этом российские силы не покидают Тартус полностью, а концентрируются в оставляемой им военной зоне. Репортаж Reuters из порта Тартус

Почему нельзя говорить, что Сирия просто «забрала российские базы»

Заголовки ряда западных изданий создают впечатление полной передачи Хмеймима и Тартуса Дамаску. Официальное сирийское сообщение сформулировано осторожнее.

Меморандум разделяет объекты на две категории:

1. Гражданские части — переходят под сирийское управление.

2. Военные части — не ликвидируются, а преобразуются в совместные центры.

Следовательно, происходящее правильнее называть не закрытием баз, а сменой их правового и функционального режима. Россия теряет исключительный контроль, но сохраняет право находиться на этих площадках и участвовать в военной подготовке.

Пока неизвестно, сможет ли Москва:

• постоянно держать там боевые самолёты и корабли;
• сохранять системы ПВО и тяжёлое вооружение;
• самостоятельно определять численность контингента;
• осуществлять боевые вылеты без отдельного согласования;
• использовать Хмеймим для перевозки российских военных и подрядчиков в Африку;
• обслуживать в Тартусе боевые корабли;
• пользоваться прежними иммунитетами и налоговыми льготами.

Именно ответы на эти вопросы покажут, остаются ли Хмеймим и Тартус настоящими российскими базами или превращаются в значительно более ограниченные объекты военного сотрудничества.

Чем новая модель отличается от прежней

Российское присутствие в Сирии прежде опиралось на два отдельных межгосударственных соглашения.

Хмеймим

Соглашение о размещении российской авиационной группы было заключено в августе 2015 года. Россия получила бесплатное использование инфраструктуры, значительную самостоятельность в эксплуатации базы и иммунитеты для военнослужащих. Позднее действие договорённости было закреплено на длительный срок с возможностью продления. Документы президента России по соглашению о Хмеймиме

Хмеймим стал главным центром российской воздушной операции в Сирии, а затем — важным промежуточным пунктом для связей с Ливией, Сахелем и другими африканскими направлениями.

Тартус

Военно-морской пункт в Тартусе существует с советского периода, но полноценная долгосрочная модель была оформлена в 2017 году. Россия получила объект на 49 лет с возможностью последующих продлений, правом принимать до 11 кораблей и широкими иммунитетами в отношении персонала и имущества.

Тартус был единственным российским пунктом ремонта и пополнения запасов ВМФ непосредственно в Средиземном море. Исследование соглашений Военно-морского колледжа США

Новый меморандум, судя по опубликованному описанию, заменяет эту модель исключительного российского пользования совместным и сильнее контролируемым Сирией режимом.

Юридическая проблема

Падение правительства Асада само по себе не аннулировало старые договоры. Они заключались не лично с Асадом, а между Российской Федерацией и Сирийской Арабской Республикой.

Согласно Венской конвенции о праве международных договоров, смена правительства не прекращает автоматически международные обязательства государства. Однако договоры могут быть изменены или прекращены по взаимному согласию сторон. Текст Венской конвенции ООН

Проблема состоит в том, что полный текст меморандума пока не опубликован. Неизвестно:

• отменяет ли он прежние соглашения полностью;
• только изменяет отдельные положения;
• является ли политической рамкой для будущих договоров;
• требует ли ратификации сирийским парламентом;
• какие нормы будут действовать в течение трёхмесячного переходного периода.

Поэтому юридически корректная формулировка сейчас такова: стороны договорились о переходе к новой модели, но её полная правовая архитектура общественности не представлена. Подробный юридический разбор соглашения

Как соглашение представляют западные СМИ

В изученной выборке американских, британских и европейских публикаций появились три несколько разных интерпретации.

Американские СМИ

Associated Press вынесло в заголовок возвращение Сирией контроля над двумя ключевыми объектами. Это верно в отношении гражданской инфраструктуры и общего политического режима, но может создать впечатление полного ухода России, которого меморандум не предусматривает. Материал Associated Press

The Wall Street Journal ещё в июне фиксировал российское снабжение Хмеймима морским путём и рассматривал его как доказательство намерения Москвы удержать стратегический плацдарм. Поэтому американская картина в совокупности выглядит так: Россия пережила падение Асада и сохранилась в Сирии, но только ценой пересмотра прежних привилегий. Расследование The Wall Street Journal

Британские СМИ

Британская пресса использует наиболее жёсткие формулировки:

• Financial Times пишет о возвращении Сирией контроля и сокращении российского влияния. Financial Times
• The Telegraph называет соглашение вынужденной уступкой ключевых ближневосточных баз. The Telegraph
• The Times рассматривает его как часть более общего отступления России с позиций глобальной державы. The Times

При этом британский аналитический центр RUSI ранее отмечал, что быстро заменить Хмеймим и Тартус объектами в Ливии или Судане невозможно: подходящих по инфраструктуре, безопасности и юридическому статусу альтернатив у Москвы пока нет. Исследование RUSI

Европейские СМИ

Испанская El País выбрала практически противоположный британским газетам акцент: Дамаск договорился с Москвой о сохранении российского присутствия, но на новых условиях и в формате совместных центров. El País

Французские публикации преимущественно подчёркивают возвращение сирийского суверенитета и сокращение самостоятельности Москвы. Более ранние материалы Le Monde рассматривали российское усиление в Ливии как подготовку к возможной потере сирийской инфраструктуры, хотя полностью заменить Тартус оно не смогло. Le Monde о российском перемещении в Ливию

Таким образом, разница западных трактовок связана не столько с фактами, сколько с выбранным уровнем оценки:

• в вопросе контроля выиграла Сирия;
• в вопросе сохранения присутствия Россия избежала поражения;
• в сравнении с положением до 2024 года российские возможности заметно сократились.

Что получила Сирия

Для правительства Ахмеда аш-Шараа меморандум имеет сразу несколько преимуществ.

Во-первых, возвращается инфраструктура. Международный аэропорт Латакии и торговый причал Тартуса могут приносить государству доход, обслуживать импорт и участвовать в восстановлении экономики.

Во-вторых, появляется символ суверенитета. Российские объекты перестают официально выглядеть как закрытые иностранные территории с почти экстерриториальным режимом.

В-третьих, сохраняется военная кооперация. Сирийская армия исторически оснащалась советским и российским вооружением, поэтому для её восстановления нужны российские специалисты, запасные части и программы подготовки.

В-четвёртых, Дамаск диверсифицирует внешнюю политику. Новая Сирия не хочет полностью зависеть от Турции, США, государств Персидского залива или Европы. Ограниченное взаимодействие с Россией повышает её переговорные возможности.

Что получила и что потеряла Россия

Москва добилась главного минимального результата: её не изгнали из Сирии. Российские военнослужащие сохраняются, военное сотрудничество продолжается, а инфраструктурная связь со Средиземным морем полностью не разрывается.

Но потери также существенны:

• исчезает прежний символ исключительного российского контроля;
• коммерческие объекты Тартуса передаются Сирии;
• гражданская часть Хмеймима возвращается в национальную авиационную систему;
• российская деятельность, вероятно, будет сильнее зависеть от разрешений Дамаска;
• прежние 49-летние гарантии и иммунитеты могут быть заменены более ограниченным режимом;
• возможности проецирования силы в Африку становятся менее предсказуемыми.

Иными словами, Россия сохранила точку присутствия, но ещё не доказано, что она сохранила полноценный инструмент независимого проецирования силы.

Что осталось за пределами публичной части соглашения

В ходе переговоров сирийская сторона, по данным Reuters, поднимала вопросы:

• списания задолженности перед Россией;
• возвращения сирийских активов, предположительно находящихся в России;
• компенсации за разрушения в ходе войны;
• участия Москвы в восстановлении страны;
• выдачи Башара Асада.

Доказательств включения этих условий в меморандум пока нет. Россия продолжает предоставлять Асаду убежище, а публичные заявления Москвы и Дамаска не связывают его судьбу с базами. Расследование Reuters о переговорах 2025 года

Три сценария развития

Базовый: ограниченное российское присутствие

Хмеймим и Тартус становятся совместными учебными объектами. Россия оставляет инструкторов, технический персонал, охрану и небольшие логистические подразделения. Использование аэродрома и порта согласовывается с сирийскими властями.

Это наиболее вероятное развитие исходя из опубликованных положений.

Благоприятный для Москвы

Название «учебные центры» оказывается преимущественно политической формулой. Россия сохраняет самолёты, системы ПВО, возможность захода кораблей и логистические рейсы в Африку. Сирия получает формальный контроль и экономические компенсации, не вмешиваясь в повседневную военную эксплуатацию.

Такой вариант возможен, но пока не подтверждён текстом соглашения.

Постепенный вывод России

Стороны не договариваются о командовании, иммунитетах, финансировании или применении российских сил. Сирия продолжает забирать инфраструктуру, а российский контингент сокращается до символического уровня либо покидает страну.

Риск этого сценария сохранится до публикации исполнительных соглашений и завершения переходного периода.

За чем следить до ноября 2026 года

Реальный смысл меморандума покажут не заявления, а следующие индикаторы:

• публикация полного текста или ратификация документа;
• численность российских военнослужащих;
• наличие боевых самолётов и комплексов ПВО;
• регулярность заходов российских кораблей в Тартус;
• продолжение рейсов между Хмеймимом и Африкой;
• появление совместного или преимущественно сирийского командования;
• правила доступа сирийских властей на военные территории;
• арендные платежи, налоги и компенсации;
• необходимость согласования российских военных операций;
• дальнейшая судьба российского присутствия вне двух объектов.

Заключение

Меморандум нельзя достоверно назвать ни полной победой Москвы, ни изгнанием России из Сирии.

Для Дамаска это заметная политическая и хозяйственная победа: возвращаются гражданские объекты, прекращается прежний режим исключительного российского контроля и подчёркивается сирийский суверенитет.

Для Москвы это стратегическое спасение минимально необходимого присутствия: Россия остаётся в Сирии, но, вероятно, с меньшей автономией, меньшим контингентом и без прежней свободы эксплуатации баз.

Самая точная характеристика соглашения — переход от российских баз в Сирии к совместным сирийско-российским военным объектам. Насколько слово «совместные» изменит реальную работу Хмеймима и Тартуса, станет понятно только после завершения трёхмесячного переходного периода.