Топливный фронт: Атаки на НПЗ Украины

Когда мы говорим об СВО, первое, что приходит на ум — линии фронта, бронетехника, пехота. Но есть и другая, менее заметная, но не менее ожесточённая битва. Она разворачивается не на полях, а у резервуарных парков, нефтеперерабатывающих заводов и бензоколонок. Это война за топливо — кровь любой современной армии.

С 2022 года Россия систематически наносит удары по украинской топливной инфраструктуре. За три с половиной года эта кампания прошла несколько этапов, обросла цифрами, потерями и неоднозначными выводами. Что мы знаем о ней сегодня, 28 июня 2026 года? Давайте разбираться.

Хронология: от первых ракет до июньских сводок

Весна 2022-го: первый шок

Первые крупные удары пришлись на март — апрель 2022 года. Тогда цели были выбраны неслучайно: нефтебазы под Львовом и Дубно, объекты в Одесской области. 3 апреля 2022 года, по данным Reuters и Al Jazeera, российские ракеты поразили нефтяные объекты в Одессе и Кременчуге, а также уничтожили НПЗ в Полтавской области.

Ключевой точкой притяжения стал Кременчугский нефтеперерабатывающий завод. На момент вторжения он оставался последним работающим НПЗ в стране. 25 апреля Минобороны РФ официально заявило об ударе по нему. Вслед за этим последовали новые атаки — 13 мая, 18 июня.

Последствия оказались драматичными. Financial Times подсчитала, что Кременчугский НПЗ давал около 40% всей украинской переработки. После его остановки Украина потеряла два основных завода и как минимум 20 крупных нефтебаз. Результат — дефицит топлива и очереди на заправках уже в мае 2022 года.

2023–2025: возвращение к старой цели

Кременчугский НПЗ не был забыт. 20 сентября 2023 года — удар беспилотниками, пожар. 15 июня 2025 года — снова заявление Минобороны РФ о групповом ударе по этому же объекту. В августе 2025-го — атака на энергетическую инфраструктуру Полтавской области, где, по косвенным данным, снова пострадал НПЗ.

Параллельно, в августе 2025 года, под удар попали объекты азербайджанской компании SOCAR, управляющей около 60 АЗС в Украине. Дважды за две недели была поражена нефтебаза в Одесской области — как заявила украинская сторона, преднамеренно.

Июнь 2026: новая волна

Самая свежая информация на сегодня — удары 26–27 июня 2026 года. Минобороны РФ отчиталось о поражении не только Кременчугского НПЗ, но и складов горючего, объектов топливно-энергетического комплекса и даже мест подготовки дальнобойных беспилотников.

Российские телеграм-каналы (Mash, SHOT) заявляют, что за последний месяц уничтожены более 150 АЗС и 100 бензовозов. Однако эти цифры, как признают даже пророссийские аналитики, требуют осторожного отношения.

Что поражают? Типология целей

Анализ открытых источников позволяет выделить пять основных типов объектов, которые систематически попадают под удары:

1. НПЗ и перерабатывающие мощности — почти исключительно Кременчугский завод, но в начале войны упоминались и другие объекты.
2. Нефтебазы и резервуарные парки — Львов, Дубно, Кременчуг, Одесса.
3. Склады горюче-смазочных материалов (ГСМ) Вооружённых сил Украины — регулярно фигурируют в сводках.
4. Автозаправочные станции — в 2026 году эта категория вышла на первый план; повреждены сети «Нафтогаза» в трёх областях.
5. Транспортная логистика — бензовозы, железнодорожные цистерны, локомотивы.

Такой набор целей говорит о стратегии: перекрыть не только производство, но и хранение, розничную продажу и доставку топлива к передовой.

Эффективность: удары есть, коллапса нет

И здесь начинается самое интересное. Несмотря на масштаб, выводы экспертов и даже аналитиков с пророссийской стороны звучат сдержанно.

Известный ресурс TopWar, который сложно заподозрить в симпатиях к Украине, подсчитал: за апрель — начало июня 2026 года по кадрам подтверждено около 80 поражённых АЗС, а также бензовозы, склады и удары по НПЗ. Но их вердикт звучит жёстко: «системного дефицита топлива у ВСУ нет».

Почему так происходит? Эксперты Национальной ассоциации нефти и газа поясняют: НПЗ трудно «уничтожить навсегда». Резервуарные парки и установки первичной переработки могут восстанавливаться. К тому же Украина после 2022 года переориентировалась на импорт топлива из Евросоюза. Это не панацея, но серьёзная «линия жизни», как назвал её Financial Times.

Таким образом, российская кампания наносит серьёзные повреждения, но пока не складывается в полноценную операцию по созданию устойчивого топливного голода.

Взгляд с Запада: три измерения войны

Западные и азиатские СМИ описывают эту кампанию иначе, чем российские. В их трактовке выделяются три отчётливых измерения:

Военное

Давление на логистику ВСУ — основная тактическая задача. Чем сложнее доставить топливо на передовую, тем меньше мобильность войск. Это классическая логика «войны на истощение».

Экономическое

Украина стала критически зависимой от импорта. Цены на дизель для фермеров растут после каждой новой атаки на Кременчуг. Это бьёт не только по армии, но и по сельскому хозяйству — одной из опор экономики.

Прочее

Британская организация CEOBS и Управление ООН по правам человека обращают внимание на долгосрочный ущерб. Пожары на нефтебазах выбрасывают в атмосферу сажу (black carbon), токсичные вещества и потенциально PFAS — «вечные химикаты» из пены пожаротушения. Загрязняются почва и вода. ООН прямо заявила, что массовые удары по энергетической инфраструктуре могут быть непропорциональными и нарушать международное гуманитарное право.

Важный поворот: зеркальная война

С 2024–2025 годов картина дополнилась новым элементом. Теперь западные СМИ всё чаще пишут о взаимных ударах. Украина начала наносить ответные удары по российским НПЗ, нефтебазам и трубопроводам.

Это превращает историю из односторонней кампании в полноценную «энергетическую войну» на два фронта. Российская нефтяная инфраструктура тоже оказалась уязвимой, и это меняет расклад сил — как военный, так и экономический.

Заключение

28 июня 2026 года можно констатировать:

• Россия ведёт целенаправленную и масштабную кампанию против украинского топлива — от НПЗ до бензовозов.
• Главная цель — Кременчугский НПЗ — поражён многократно, но не уничтожен окончательно.
• Удары 2026 года по АЗС и логистике — новый этап, но его эффективность остаётся под вопросом. Даже пророссийские источники признают отсутствие системного дефицита.
• Запад фиксирует три последствия: военное, экономическое и экологическое. Последнее часто игнорируется в военных сводках, но может иметь самые долгосрочные последствия.
• Война стала зеркальной — обе стороны бьют по нефтяной инфраструктуре друг друга.

Топливный фронт не решает исход войны одним ударом. Но он создаёт фон, на котором решаются судьбы наступлений, экономик и целых регионов. И, как показывает история, битвы за горючее часто оказываются такими же долгими и кровавыми, как битвы за города. Только вместо окопов здесь — резервуары, а вместо солдат — цистерны и бензовозы.

А пока вопрос остаётся открытым: сможет ли одна из сторон создать тот самый «системный дефицит», которого так боятся военные логисты, и что будет стоить этот успех гражданским и экологии?

Статья подготовлена на основе открытых данных российских, западных и азиатских источников по состоянию на 28 июня 2026 года.